Искусство ловли стрел
Шрифт:
– Я спрашивал не об этом.
– Талисманы слишком долго пробыли у Таменаги, – печально произнес Хотей. – Он сосредоточил вокруг себя непомерно много удачи, превратившись в жестокого тирана с огромной властью. Если бы не ты, он бы экономически уничтожил твою страну, не оставив ей ничего, кроме военных сил. Америка превратилась бы в геополитического солдата удачи, служащего тому, кто больше платит.
– То есть Японии.
– Нет, – покачал головой Хотей. – Иена рухнет через неделю, это я тебе как бог игроков на бирже говорю. Я имел в виду самого Таменагу. Он давно уже купил кучу политиков в обеих странах, японцам требуется множество денег
– У тебя есть преимущество: ты японец.
– Наверное, я не уверен, – ответил бог, хмуря массивные брови. – Мне не удается вспомнить ничего, что случилось бы раньше... хм... двух сотен лет назад, хотя, по-моему, я пробыл Хотеем гораздо дольше. Думаю, когда-то я был смертным... хотя и это сомнительно. Видишь ли, богачам у власти не нужны боги. В них нуждаются только бедняки.
– Поэтому ты их и создал?
– Скорее всего это они создали меня, – жизнерадостно ответил Хотей. – У миллиардов бедняков масса воображения, или веры, если так тебе больше нравится. И они верят в счастливый случай.
Хотей встал, подошел к двери, но оглянулся.
– Не суди богов слишком строго, Микеланджело. Как знать, вдруг и ты когда-нибудь станешь одним из них? Удачи тебе.
Он низко поклонился, и Маг закричал:
– Постой!
Хотей замер и, не разгибаясь, поднял лицо.
– Да?
– Это ты меня создал?
– Конечно, нет, – капризным тоном ответил бог.
– Тогда как долго ты уже вмешиваешься в мою жизнь?
– С того момента, как Аманда Шэрмон пожелала, чтобы на ее пути встретился такой человек, как ты, – немногим меньше месяца. Я занятой бог, – самодовольно ухмыльнулся он. – Для того чтобы создать такого человека, как Чарли Такумо, нужно немало труда.
После этих слов он исчез, оставив Магу талисманы и тысячу незаданных вопросов.
Эпилог
– Нет, – твердо сказал Такумо, – я его ни за что не возьму.
– Но почему?
– Он меня пугает. Моя аллергия на власть гораздо больше твоей. К тому же я паршивый маг, мои мозги просто крутятся в другую сторону. Вспомни, что произошло в прошлый раз. Я могу, сам того не желая, причинить кому-нибудь вред.
Маг вздрогнул, вспомнив погибшую кунойти, и обернулся к Келли, развалившейся на диване с Эдипом на коленях.
– Не гляди на меня.
– Только не говори, что и ты боишься власти.
– Нет... – увильнула она, – только власти не в тех руках.
Стоит ли ожидать прямого ответа от юриста? Маг поразмыслил, пожал плечами и окинул ее долгим тяжелым взглядом.
– Сходи, посмотрись в зеркало, – тихо сказал он.
– Зачем?
– Иди в спальню. Посмотри на себя хорошенько и потом расскажи, что увидела, хорошо?
Келли в полном недоумении прошествовала в свою комнату. Через пару минут раздался сдавленный вскрик. Такумо вскочил, но Маг ухватил его за рукав.
– Ты, ублюдок! – громогласный вопль заставил стены содрогнуться.
Маг побледнел и оглянулся на запертую входную дверь. Эдип шмыгнул под диван, а Такумо недоуменно воззрился на друга.
– По-моему, тебе пора сваливать, – прошептал он, и Маг, испуганно кивнув, увидел себя в квартире каскадера за миг до того, как обнаженная по пояс Келли, прикрыв грудь одной рукой, ворвалась в комнату
Он сидел в темноте, пока не раздался рык мотоцикла Такумо, а затем медленно прошел в кухню и налил воды в чайник.
– Где Келли?
– У себя дома. Прости, что я так поздно, но она просто с ума сходила, не хотелось оставлять ее одну. Был бы я без мотоцикла – остался бы, наверное, на ночь.
– Да, я, бывало, тоже так оправдывался... – Такумо свирепо на него посмотрел. – Прости. Знаешь, я когда-то думал, что понимаю женщин.
Рассмеявшись, Такумо задвинул засов.
– Да ну? А я когда-то думал, что Санта Клаус есть на самом деле.
– Но почему?..
– А как она объяснит друзьям, что ее грудь снова на месте? Расскажет, что легла под нож? Она не одну неделю привыкала к своей беде. – Он покачал головой. – Знаешь, дружище, большинство людей не умеют справляться с чудесами. Даже я каждый раз впадаю от них в ступор. Конечно, мы мирились с ними, когда не было другого выхода, но, понимаешь, жить-то нам приходится в обычном мире. Ладно, допустим, мы этого не должны, лично я здесь проездом, однако тут есть свои удобства, и Келли нравится такая жизнь. Если подумать, и мне тоже. А ты...
– Это не мой город.
– Я говорил о другом, к тому же у тебя вообще нет своего города. У тебя нет работы, и даже дома своего нет.
Хочешь хороший совет? Сваливай отсюда, как только уляжется вся возня с убийством, становись бродячим волшебником, а два других талисмана спрячь, пока не повстречаешь того, кто сумеет ими пользоваться. В конце концов кто-нибудь обязательно появится. Мир велик, и нет в нем такого места, где ты не смог бы оказаться. – Правда?..
Вечер Маг провел в музее Виктории и Альберта в Лондоне, разглядывая японский фарфор и нэцке. Несколько посетителей обратили внимание на его фотоаппарат – старенький «Хэссельблад», оборудованный чрезмерным количеством кнопочек и устроенный так, чтобы не прекращать работать даже в свободном падении. Загар выдавал в Маге человека, приехавшего недавно, вероятно, еще не привыкшего к смене часовых поясов. Откуда им знать о том, что утро он провел в Боулдер-Сити в зашторенной комнате, а ночевать будет в японском хостеле, как и о том, что Маг только что исцелился от самого тяжелого солнечного ожога в истории человечества.
В долине Таурус-Литтроу, к востоку от Моря Ясности, покоятся вещи, некогда принадлежавшие последним людям, побывавшим на Луне: нижняя ступень посадочного модуля «Аполлона-17», луноход, множество научных приборов и прочие мелочи, не понадобившиеся на обратном пути. А также отпечатки человеческих ног, придающие пейзажу некоторую обыденность. Те, что оставлены кроссовками одиннадцатого размера, ведут к луноходу, где под сиденьем лежат два шнурка, сплетенных из длинных черных волос.
Глоссарий
Ай-ся – умение манипулировать чрезмерно дружелюбным или мягкосердечным человеком.
Бакэмоно – японский демон.
Бакуто – профессиональный игрок; одно из традиционных занятий членов якудзы.
Вакидзаси – малый самурайский меч.
Гири – долг.
Годзё-гёку – «пять драгоценностей», принципы управления людьми: ай-ся, до-ся, ки-ся, кё-ся и раку-ся.
Гэнин – нижний чин в иерархии ниндзя.
Дай-сё – «большой и малый», пара клинков, катана (дай-то, длинный клинок) и вакидзаси (сё-то, короткий клинок).