Искусница

Хаецкая Елена Владимировна

— Это был твой кинжал?

— Да.

— Ты считала это нормальным — чтобы молодая женщина расхаживала по городу с кинжалом?

— Я же прятала его в рукаве. Никто и не знал.

— Предусмотрительно, — одобрил Тиокан.

— Евтихий ударил Авденаго ножом в грудь. А Авденаго хватил его по голове дубиной. И тут… — Губы у Деяниры задрожали, но тем не менее она закончила рассказ: — И тут Евтихий исчез.

— Исчез? — Тиокан нахмурился. — Ты отдаешь себе отчет в том, какое слово только что употребила? Это — окончательное,

бесповоротное, лишающее надежды слово! И вместе с тем — слово, содержащее в себе намек на тайну, которая, возможно, никогда не будет раскрыта. Это тебе ясно?

— Абсолютно.

— Еще одно сильное слово. Нужно издать закон, запрещающий женщинам использовать подобные выражения. В женских устах они звучат убийственно. Мужчины все-таки более легкомысленны и часто не имеют в виду то, что сказали; но женщины!.. Опасные твари, опасные. Очень опасные.

Он пожевал губами, глядя в сторону и покачивая головой в такт своим мыслям.

Деянира видела, что ее собеседник всерьез огорчен. Она выдержала небольшую паузу, после чего деликатно кашлянула.

Он повернулся к ней, вскинулся:

— Что? Недостаточно наговорила? Хочешь окончательно раздавить меня?

— Я подхожу к эпизоду, когда меня допрашивали стражники, — предупредила Деянира.

— Страшно даже представить себе, сколько недопустимых слов ты сейчас употребишь.

— Я постараюсь избегать их, — заверила Деянира. И продолжила: — Когда Евтихий исчез, — (Тиокан болезненно скривился, щека у него дернулась, однако он нашел в себе силы промолчать), — я набросилась на Авденаго с кулаками. Мне и раньше доводилось так поступать, господин Тиокан, это было необходимо для того, чтобы завоевать себе уважение среди пьяных подмастерьев. Я набрасывалась на тех, кто уже не в состоянии был подняться, и молотила их почем зря. Эти расправы принесли мне немалый авторитет среди моих собратьев по гильдии.

— Умно, — пробормотал Тиокан. — Зловеще, но умно!

— Я хотела, чтобы Авденаго сказал мне, что он сделал с Евтихием. Но Авденаго клялся всеми богами, что понятия не имеет. Он, мол, и сам впервые такое видит. И все дело, как он утверждал, в дубине.

— В дубине?

— Если вы помните, господин Тиокан, я рассказывала, что Авденаго ударил Евтихия по голове дубиной. Эту дубину Авденаго вынес из гробницы Кохаги.

— Так. Еще и осквернение святыни!

— Да, господин Тиокан. Именно это.

— А ты стояла и смотрела? И ничего не предпринимала?

— Я понятия не имела, зачем он полез в гробницу! — запротестовала Деянира.

— Зачем чужак подобрался к величайшей святыне города? Разве это не очевидно? — Тиокан вздохнул. — Ладно, вываливай дальше. Я готов выслушать все. И не бойся повредить себе в моих глазах. Ты уже выставила себя в наиболее отвратительном свете из возможных. Так что терять тебе нечего, учти. Непристойностью больше, непристойностью меньше…

— Авденаго

начал умирать прямо у меня на руках. Я этого не хотела. Я вообще боюсь покойников. Поэтому я позвала стражу. Его забрали.

— А дубина?

— Ее прихватила я.

— И стражники ничего об этой вещи не знают?

— Я же не стала им об этом рассказывать, — сказала Деянира. — Я дала показания, и господин капитан подробно все записал. Про уличную драку, свидетельницей которой я, к своему величайшему сожалению, стала. Обстоятельства дела совершенно ясны и не могут быть истолкованы превратно. Один чужак-преступник бежал и унес с собой нож. Второй раненый лежал на мостовой. Добропорядочная горожанка — то есть я — увидела это безобразие и позвала на помощь стражников. Вот и все, что мне было известно.

— Немного же ты открыла капитану городской стражи! — вздохнул Тиокан.

— Только самое необходимое для того, чтобы он забрал от меня этот полутруп и вызвал к нему тюремного доктора, — сказала Деянира.

— А почему? — спросил Тиокан с любопытством.

— Что — «почему»? — не поняла Деянира.

— Почему ты не поведала капитану больше? Тебе-то это ничем не грозило, а стражники, по крайней мере, разобрались бы в ситуации…

Деянира призадумалась и наконец ответила:

— Видите ли, господин Тиокан, там, откуда я родом, сотрудничать с полицией считается дурным тоном. Люди стараются поменьше дел иметь со стражниками. А уж если такое случается — дают как можно меньше сведений. Так принято.

Если Тиокан и был удивлен, то никак этого не показал.

— Мне-то ты все откроешь, — уверенно произнес он. — Где дубина, которую этот твой Авденаго похитил из гробницы Кохаги? Все еще у тебя?

— Нет, он забрал ее.

— Авденаго?

— Да. Ворвался ко мне в дом и отобрал силой. После чего удрал окончательно. Говорят, он напал на стражников у городских ворот.

— Правильно говорят. Напал.

— Надеюсь, с ними все в порядке, — искренне сказала Деянира.

— Откуда такие надежды? — прищурился Тиокан.

— Все-таки Авденаго был ранен. Он не мог ударить их слишком сильно.

— А вот тут ты ошибаешься, — Тиокан нервно дернул углом рта. — Сильно ошибаешься. Доктор неплохо подлечил Авденаго. У того хватило сил… Мда. В общем, стражники исчезли. Как и твой Евтихий. Можешь радоваться.

Деянира пожала плечами.

— Чему же туг можно радоваться? Ужасная история. У них ведь были семьи. Жены, дети. А известно, куда они подевались? Их нашли? Их, по крайней мере, ищут?

Тиокан покачал головой.

— Я надеялся, что ты прольешь хоть какой-то свет на эти события.

— Нет. Но… — Деянира осеклась.

Тиокан почуял, что его собеседница подошла в своем рассказе к какому-то опасному рубежу, и насторожился. Теперь он даже дышал тихо-тихо и старался не моргать, чтобы не спугнуть девушку.