Искусница
Шрифт:
— Теперь понятно, — кивнула Деянира.
Она даже утратила дар речи от растерянности. Может быть, стоит выбежать из здания гильдии с возмущенными криками? Или же попросту холодно приструнить нахала? Она не знала. Поэтому продолжала слушать.
— Давным-давно… — начал Тиокан.
Давным-давно в Гоэбихоне существовали две наиболее богатые и знатные семьи: Таваци и Гампил. Как это порой водится среди богачей, между ними то и дело ярким пламенем вспыхивала вражда, в другие времена подспудно тлевшая. Таваци утверждали, что причиной тому зависть,
В стародавние времена случалось, что город частенько подвергался опасности. Сейчас в такое трудно поверить, но тогда Гоэбихон то и дело становился объектом покушений со стороны разного рода разбойников. В мгновенья опасности все жители, презрев внутренние распри, становились на защиту любезного отечества своего.
Гоэбихон возведен был на полноводной реке Маргэн. Теперь эта река, во-первых, сильно обмелела, а во-вторых, поменяла русло, так что под стенами протекает лишь небольшой ручей, сильно заболоченный, а сам поток можно видеть в полете стрелы от нынешнего Гоэбихона.
Но мы рассуждаем не о современном Гоэбихоне, который всякий в Истинном Мире имеет возможность наблюдать, а о древнем. О Гоэбихоне времен великой распри Таваци и Гампилов, о Гоэбихоне времен становления гильдий и всех гильдийских законов и обычаев, о Гоэбихоне эпохи злостных пиратских набегов, которые город имел обыкновение отражать, и притом довольно успешно.
Пираты обычно появлялись весной. Они поднимались на своих размалеванных лодках с косыми красными парусами по разлившейся реке Маргэн и пытались ворваться в город через речные ворота. Иногда им это удавалось, и тогда они рассаживались в залах городского собрания, как будто полагали себя хозяевами города. Они забирали у горожан все припасы, опустошали сундуки, а порой даже увозили с собой некоторых мастеров или красивых девушек. Впрочем, последнее случалось редко.
Да и вообще пиратам не так уж часто улыбалась удача, как они это пытались потом представить в своих длинных, кровавых и жутко нудных балладах. На самом деле не раз бывало и так, что пираты удирали вниз по реке Маргэн, в буквальном смысле слова поджав хвост, а вслед им летели зажженные снаряды и залихватская брань удалых защитников города.
Однажды в семье Таваци произошел постыдный случай. Когда пираты в очередной раз проникли в город, в числе прочей добычи они захватили дочь Таваци и силком привели ее на свои корабли. А через год при таком же набеге злодеи вернули девушку ее родителям обратно, и вот при каких обстоятельствах.
Когда корабли с нарисованными оскаленными рожами на корпусах приблизились к городу, капитан одного из них начал громким голосом вызывать Таваци (этого никто из осажденных, разумеется, никакие ожидал):
— Эй, папа Таваци и мама Таваци! Не хотите ли получить обратно свою дочку? Мы привезли ее вам. Забирайте, потому что нам она надоела!
Каково такое слушать? Госпожа Таваци скрылась в доме и закутала голову покрывалом, чтобы скрыться от ужаса — хотя бы иллюзорно и на короткое время. Господин Таваци оказался вылеплен
— Глупые торговцы, ничего-то вы не смыслите в своем занятии! Если вы привезли мне хорошие нитки и картоны с узорами — то добро пожаловать, приму вас в моем доме, угощу и заплачу хорошую цену. Но если вы намерены всучить мне безделку — знайте, что никому еще не удавалось провести Таваци!
Это была смелая речь. Ее слышали все, и Гампилы тоже. Кругом затаили дыхание: как поведет себя пират?
— Свой товар я охотно отдам тебе даром, — сказал капитан корабля. — Потому что он порченый и больше мне не нужен. Забирай, а не хочешь открыть для этого ворота — подберешь потом в реке.
И с этими словами он вытащил на палубу молодую женщину и, как она ни сопротивлялась, бросил ее в воду.
К счастью, девушка из семьи Таваци умела плавать, поэтому она быстро направилась к берегу, а все пираты высыпали на палубы и начали смеяться над ней. На стенах стояли горожане и молча смотрели на происходящее. У Таваци просто сердце сжималось, потому что он сразу узнал свою пропавшую дочь.
Наконец она выбралась на берег, вся мокрая и в мокром платье. Одежда облепила ее так плотно, как будто она была голая, и все отлично видели, что у нее слишком большой живот.
Пираты ушли, а женщина все стояла под воротами родного города и ждала, пока ей откроют.
В городе совещались. Одни считали, что ворота открывать нельзя ни в коем случае, что все это — западня, ловко подстроенная пиратами. Как только ворота откроются, чтобы впустить женщину, пираты выскочат из засады и набросятся. Другие возражали, указывая на то, что ворота будут открыты очень недолго и что для большого количества народу проникнуть в город таким образом будет весьма затруднительно.
Отец молодой женщины молча слушал все эти рассуждения, а потом спустился вниз и самолично открыл ворота.
Его дочь (а звали ее Иман) вошла в Гоэбихон, и он за руку отвел ее домой.
Скоро в семье Таваци родился мальчик, которого назвали Номун.
Детство у этого Номуна, несмотря на то, что он рос, окруженный богатством, получилось очень безрадостное. Все, кроме матери и деда, называли его «Номун-ублюдок», даже слуги. Очень рано соседские мальчишки объяснили ему значение слова «ублюдок», и мать подтвердила — да, отчасти они правы. Но только отчасти.
Потому что отец Номуна был на самом деле отважным и очень красивым человеком. Однажды он увидел прекрасную девушку и полюбил ее, но обстоятельства не позволяли ему не то что попросить ее себе в жены — даже приблизиться к ней он не осмеливался. Ведь он был простым рыболовом с реки Маргэн, а она — дочерью богатого ремесленника Таваци, на которого гнули спины десятки подмастерьев.
Но влюбленные все хитрецы, и потому юноша нашел способ объясниться со своей избранницей. Он повадился продавать ей рыбу на рынке (хотя прежде никогда подобными делами не занимался, ведь его ремесло было ловить рыбу, а не торговать ею!) и в жабры одной рыбешки сунул записку. Обнаружив послание, девушка ничуть не удивилась, ведь она уже догадывалась об истинных чувствах юного рыбака.