Искушение
Шрифт:
Будь рядом Мелани, она бы предупредила Ангуса, что с Темперанс, которая старается угодить и быть милой, надо держать ухо востро, но Мелани возле не оказалось.
Улыбка Темперанс Ангусу не показалась странной, он ожидал, что она сдастся. В конце концов, что еще ей оставалось?
Он тепло улыбнулся падчерице. Говорил же он Мелли – Темперанс нужна твердая рука, и она прекратит заниматься чепухой и поймет, что к чему.
– Я рад услышать разумный ответ, – в его голосе слышалось облегчение. – Ты больше похожа на мать, чем она считает. Иди и начинай собираться.
– Да, сэр, – сказала Темперанс и присела
– Не нужно меня благодарить. Просто будь хорошей дочерью, этого вполне достаточно.
Через час Ангус пересказал Мелани свой разговор с Темперанс, и она заметила:
– Ах, Ангус, я боюсь!
– Мелани, дорогая, больше нечего бояться! Я здесь и забочусь о вас обеих.
– Но ты не знаешь Темперанс! Когда она хочет понравиться, то именно понравиться ей нужно меньше всего!
– Перестань! Все, что нужно девушке – мужчина, который руководил бы ею! Запомни мои слова – через полгода она выйдет замуж. Ложись рядом, моя птичка, позволь мне развеять все твои тревоги!
– Ах, Ангус... – вновь прошептала Мелани и ненадолго забыла о дурном характере своей дочери.
Глава третья
Ангус протиснулся сквозь четырех хихикающих леди и шестерых молодых людей с букетами цветов и коробками карамели. Все они ждали, когда Темперанс закончит встречу и выйдет к ним. Отдавая дворецкому шляпу, Ангус спросил:
– Сколько сегодня?
– По последним подсчетам, сэр, четырнадцать. Думаю, что днем придут еще.
– Ей сказали, что я хочу ее видеть?
– Да, она ответила, что может выделить вам ровно полчаса между визитами.
– Выделить! – повторил Ангус с отвращением, швыряя перчатки в шляпу и направляясь в свой кабинет.
Стол был завален счетами, но он не хотел открывать их, зная, что там.
С тех пор как Ангус полгода назад со своей новой семьей приехал в Эдинбург, у него не было ни минуты покоя. Стараясь быть хорошим отцом, даже если отпрыску почти тридцать, он представил волевую падчерицу своей знакомой, обладающей титулом леди, но не имеющей ни пенса за душой. За небольшое вознаграждение она более чем с удовольствием представила Темперанс обществу Эдинбурга.
Ангус ожидал, что падчерица будет неподъемной и угрюмой. Он ожидал ссор и приступов раздражения и морально готовил себя. Но он не был готов к неожиданному поведению Темперанс. Она с головой окунулась в светскую жизнь.
От зари и дотемна его дом был полон посетителей. Среди них были нервные и вечно хихикающие девочки только что из школы, которые пили с Темперанс чай. Незамужние женщины за сорок приходили к Темперанс по четвергам поболтать о книгах. Три больницы Эдинбурга еженедельно назначали встречи в ее доме. На прошлой неделе Ангус вернулся домой и увидел, что его библиотеку заняли для скатывания бинтов. Гостиные заполняли молодые женщины, приходившие обсудить свою благотворительность. Спустя месяц Ангус велел Темперанс принимать посетителей вне его дома, но она сладчайшим голоском ответила, что хорошая дочь – всегда дома и никогда не оставляет свою семью.
Ангус заскрежетал зубами, но гордость не позволила ему вышвырнуть ее или ее распрекрасных друзей.
По мнению Ангуса, возраст Темперанс был помехой мужчине, мечтающему обзавестись семьей,
Однажды его разбудил в три ночи молодой человек, поющий Темперанс серенаду. Он пел скрипучим и очень громким голосом под аккомпанемент итальянских гитар. Ангусу пришлось пригрозить, что он всех перестреляет, если они немедленно не уберутся.
Трижды Ангуса будили камнями, брошенными в окно его комнаты за полночь. Он высовывался и орал на ухажеров, ошибавшихся окном. Но почему ошибались трижды? Ясно, что Темперанс намеренно показала мужчинам именно окно отчима.
На работе Ангусу тоже не давали прохода мужчины, без конца умоляющие его вставить за них словечко перед падчерицей. У Ангуса дважды срывались деловые сделки. Он настолько был уверен в том, что интересующиеся тканями посетители на самом деле намерены таким способом пробить себе дорогу к руке Темперанс, что вышвырнул их со своего склада.
А еще счета... Темперанс кормила и поила каждого члена комитета, каждого благодетеля, которого приглашала в дом Ангуса. Он был убежден, что, по крайней мере, половина мужчин, которые ухаживали за ней, были всего-навсего бедными студентами, заходившими на бесплатный обед.
Каждый день приходили письма, рассказывающие, какую прекрасную работу он проводил то с одним, то с другим комитетом. Темперанс, казалось, отдавала все лавры Ангусу, а за собой никаких заслуг не признавала.
Помимо счетов за еду были счета за одежду. Темперанс ухитрялась тратить тысячи фунтов на наряды. Поначалу Ангус не мог понять, как она находит время для покупок, ведь у нее постоянно важные встречи. И выяснил, что его деловая падчерица успевает делать десять дел одновременно. Однажды он случайно заглянул на встречу женщин, где обсуждалось спасение больных кошечек: Темперанс стояла в нижнем белье и примеряла нечто в кружавчиках по баснословной цене.
Были счета за багаж, пару велосипедов, печатную машинку, даже за кинооборудование – по пятницам падчерица демонстрировала исторические фильмы сироткам и откармливала их сэндвичами и пирожными.
В итоге Ангусу пришлось нанимать еще несколько слуг. За полгода он ни на минуту не мог остаться наедине с любимой женой. Он не мог даже позавтракать с ней в тишине, потому что вместе с Темперанс к ним вечно присоединялись какие-нибудь страждущие дамы.
– Они мечтают познакомиться с человеком, воплотившим их грезы в жизнь! – мурлыкала Темперанс отчиму на ушко.
Так или иначе, но Ангус был на грани разорения, потому что Темперанс поклялась быть «хорошей дочерью». Он подсчитал, что при таких расходах он протянет в лучшем случае года два. Нервничая из-за домашней суматохи, он не мог сосредоточиться на своих делах и стал принимать глупые решения, стоившие ему денег. Но если он выкинет всех этих душевных, но невезучих людей из своего дома, то станет врагом для всего Эдинбурга, настоящим чудовищем и не увидит больше ни одного клиента.
В любом случае, думал Ангус, он либо разорится, либо сойдет с ума.