Искушение
Шрифт:
– Господа, боюсь, что не могу согласиться с вашим мнением, и, я уверен, таким же образом поступит судья. Вы ошиблись в толковании этой статьи. Здесь говорится, я цитирую: «Ни один из моих сыновей не продает, не обменивает, не дарит, не завещает собственность лицам, не имеющим прямых родственных связей с семьей, а также не переводит ее на имя потерпевшего от руки одного из братьев. Таким образом, отрицается законность любых таких передач». Джентльмены, Тэд Гарднер не продал, не обменял, не подарил, не завещал Туманную Долину мисс Сайтс. Он потерял ее, проиграв в карты. И в этом состоит вся разница. Теперь, если вы желаете оспорить
– Но когда Тэд поставил собственность на кон, разве она не была заменой эквивалентной суммы денег? Таким образом, это обмен, – возразил Пеппермайер.
Дарси спокойно покачал головой:
– Это возражение, Роджер, будет отклонено в суде, и мы оба это прекрасно знаем. При совершении обмена обе стороны получают выгоду. Тэд же остался ни с чем после игры. Только мисс Сайтс получила от нее выгоду.
– Мы могли бы предположить, что мисс Сайтс жульничала либо воспользовалась состоянием алкогольного опьянения Тэда.
– Нет. Речная игра – вполне законное предприятие. Любой, вошедший в игровой салон, должен с честью воспринимать свой проигрыш, не обращаясь потом в суд и не ссылаясь на обстоятельства и причины такого несчастья. Значение при этом также имеет письмо Тэда к Грэнту, где рассказывается обо всем произошедшем. Копия этого письма находится в суде и закреплена подписями юриста и свидетелей. Пока вы не докажете, что мисс Сайтс приставила к голове Тэда заряженный пистолет, у вас не будет никаких оснований опровергнуть передачу, Пеппермайер, а это невозможно, имея свидетелями всех участников игры и нашего дорогого Бена Уидмарка.
Пеппермайер протяжно выдохнул и откинулся на спинку стула, видя, что проиграл.
– Мне очень жаль, Грэнт, – сказал он своему клиенту. – Он полностью прав. Мы можем передать это дело в суд, но наши шансы будут до предела скромны. Все выльется в долгий, дорогостоящий и, увы, безнадежный процесс. – Адвокат взглянул на своего коллегу-противника и натянуто улыбнулся: – Если бы Дарси не был такой значительной помехой, мы бы вытянули победу. Но случилось так, что мисс Сайтс выбрала очень опытного и профессионального адвоката.
– Какой выбор сделаю я, будет известно всему городу. Откуда мне знать, одурачила мисс Сайтс моего брата или нет, – произнес Гарднер, тяжело глядя из-под нахмуренных бровей. – С вашей репутацией, смените вы хоть десять гардеробов, весь Лексингтон встанет против вас. И тогда посмотрим, как долго вы продержитесь здесь, моя дорогая «леди-картежница». Подумайте об этом хорошенько, Аманда! Прямо здесь и прямо сейчас я готов заплатить вам за возвращение моих владений. Я предложу вам честную цену. Сполна. Вы не останетесь в проигрыше, вернув мне мою собственность. Уезжайте немедленно из Лексингтона и никогда более не ступайте на мой порог.
Последовала пауза.
– Что вы думаете об этом, Аманда? Сделка состоится?
Аманда вся засветилась, когда вновь почувствовала себя обладательницей Туманной Долины. Теперь это ее дом, и она не позволит Гарднеру отнять его. Если, конечно, у нее хватит на это сил. Отныне она ни за что на свете не сядет за покер, чтобы не было
Разумеется, она не клюнет на такую глупую приманку. Она негромко рассмеялась, и Гарднеру все стало ясно.
– Нет, сделки не будет, Гарднер. Скажите, чего вы хотите добиться? Очернить меня до самой Калифорнии? Так сначала найдите факты, иначе я подам на вас в суд за клевету. Вы называли меня проституткой; если мне потребуется доказать обратное, я с легкостью сделаю это. Вы назвали меня шулером; все, кто когда-либо имел возможность видеть мои способности, подтвердят, что в игре я не нуждаюсь в этом. Да, я провела свою жизнь, играя на реке. Я не отрицаю этого. Точно так же, как и не стыжусь этой профессии, которую многие привыкли считать незаконной и недостойной. Мой отец, упокой, Господи, его душу, был игроком, и лучшего мужчины я не встречала на этом свете. Так что говорите все, что вам заблагорассудится. Я никуда не уеду, и вы не выгоните меня своей болтовней и не купите деньгами. Пусть эти два джентльмена выступят свидетелями моих слов: я намереваюсь принять самое активное участие в делах. Как ваш полноправный партнер, мистер Гарднер, я желаю иметь доступ ко всем бухгалтерским книгам, получать прибыли и участвовать в расходах. Если вы попытаетесь не позволить мне этого, я буду искать защиты у закона. Иными словами, я посажу вас за решетку так быстро, что вы даже не успеете моргнуть.
– Вы даже не хотите услышать мое предложение? – выдавил Грэнт сквозь стиснутые зубы. Его ноздри бешено раздувались. – Что, если вы сразу будете иметь, скажем, двенадцать тысяч долларов? По-моему, это гораздо лучше, чем год за годом, работая не покладая рук, вытягивать из фермы ничтожные копейки. Вы сразу же сможете купить себе столько нарядов!
И снова Аманда рассмеялась, и снова ее смех, как по струнам, ударил по его нервам.
– Чего стоят ваши активы, я узнала с помощью мистера Мэйси, – сказала она Гарднеру. – Еще перед тем, как собственность была признана моей, он любезно проводил меня в банк, где я смогла не только открыть свой личный счет, но и получить сведения о состоянии дел фермы. Кроме того, я не такая глупая, чтобы подобно Тэду принять на веру ваши цифры: цена Туманной Долины занижена вами более, чем в шесть раз. Может, вы поднимете свою ставку, мистер Гарднер?
– И тогда вы согласитесь? – вопросом ответил он, прекрасно зная, что он не может предложить более двенадцати тысяч. Ферма действительно приносила большие доходы, ведь не зря большая часть капитала паслась на пастбище или была вложена в сделки с другими предпринимателями. Наличный же капитал ненамного превышал ту сумму, которую он предложил Аманде. Дать больше означало продать призовых лошадей, упустить из рук выгодные сделки из-за недостатка финансирования либо заложить половину Долины в банке. Скорее Грэнт умрет, чем допустит это.
– Я сомневаюсь, что большая цена заставит меня изменить решение. Но это удовлетворило бы мое любопытство, – ответила Аманда.
– Двадцать тысяч – мое последнее слово, – сказал он резко и затаил дыхание в ожидании ответа.
– Соблазнительно, но далеко не достаточно. Сами посудите, Грэнт: вы торгуетесь со мной, значит осознаете это. И, повышая цену, вы причиняете себе лишнюю боль.
Грэнт посмотрел на нее каким-то странным взглядом.
– Вы – моя боль, Аманда.