Искушение

Мадерик Робин

— Да, — ответила Вера, низко опустив голову, — да, конечно.

Они сидели в молчании, и ни один из них не решался заговорить. Наконец Эзра спросил:

— Что привело Вас ко мне, Вера? Что случилось?

Вера нахмурилась, собираясь с мыслями.

— Что-то ужасное, да? — проговорил Эзра, нервно похрустывая суставами пальцев. — Неужели война наконец испугала Вас, моя милая? Скажите, осознали ли Вы теперь, чего стоит эта Ваша так называемая свобода?

— Да, я все поняла.

— Значит, лейтенант?

— Эзра,

его нет больше.

— Господи…

— Нет, нет, Вы не поняли меня. Он жив, слава Богу, жив. Но он вернулся на службу. Он исполняет свой долг.

— Он человек чести, Вера. Я всегда это знал, да и Вы тоже. Он никогда не оставит своих обязанностей. Он никогда не изменит Британии. Разве Вы ожидали чего-то другого? Разве у Вас были основания надеяться на это?

Эзра не забыл обещания, данного ему лейтенантом. Он поклялся относиться к Вере с уважением. И старый адвокат был уверен, что иначе и быть не могло.

— Нет, я не могла ожидать ничего другого, Эзра. Адвокат облегченно вздохнул, не представляя себе, как далек он был от понимания сути Вериного ответа. Вера подошла к окну и посмотрела на темнеющее небо. Стрижи пронеслись над крышами, разрезав крыльями воздух.

— Я не смогла удержать его, Эзра. Не смогла остановить. Когда он снова надел этот мундир, я поняла, чем это кончится.

Эзра нахмурился. Острая боль на мгновение пронзила грудь и исчезла.

— Моя милая, Вы так любите его?

— Да, Эзра. Ведь Вы знали об этом, не так ли? Ведь это Вы помогли моему счастью. Спасибо Вам, друг мой.

Вера отошла от окна и приблизилась к старому адвокату, сидящему в кресле.

— Спасибо Вам, Эзра, — повторила она и горько заплакала.

— Ну-ну, милая моя, успокойтесь. Встаньте-ка, как бывало раньше, рядом со мной и положите Вашу головку мне на колени. А я попробую утешить Вас, как раньше, когда Ваши горести не были так велики и я всегда мог защитить Вас, — говорил Эзра и старческий голос его дрожал. Он нежно поглаживал пламенеющие Верины волосы.

Вера опустила лицо на колени старого адвоката, в слезы капала на шелковую ткань бриджей, обтягивающих его распухшие колени.

Глава 26

Бостон, январь, 1776 г.

Прошло лето, пришла осень, наступил новый год. И не было спасения ни от осады, ни от холодной зимы. По реке Чарльз в сторону моря плыли огромные льдины. Британские посты вдоль реки были усилены. Ожидали возобновления атак бунтовщиков с того момента, как прочно встанет лед.

В городе было холодно. В ноябре разобрали на дрова старую Северную церковь, в январе — Западную и до конца месяца — еще пять зданий. В старой Южной церкви были выломаны скамьи, а само помещение, в котором еще недавно перед тысячами горожан выступал

Джозеф Уоррен, использовалось для выездки лошадей в плохую погоду. Теперь прекрасные здания Бэкон-Хилла стояли унылые и заброшенные. Большинство их обитателей покинули город. Сады — гордость Бостона — поросли сорняками и стояли обледенелые и сверкающие на солнце. По улицам бродили одичавшие животные, настолько истощенные, что не могли даже служить пищей оголодавшему человеку.

Около Вериного дома англичане срубили все каштаны, и теперь только обледенелые пеньки блестели под солнцем. В декабре Вера с помощью Элизабет разобрала на дрова сарай. Начали вынимать из забора штакетник, но в конце января и это все было сожжено.

Вера и Элизабет обычно проводили время у кухонного очага. Это было самое теплое место в доме. Остальные комнаты не отапливались. Ставни на кухне были закрыты, двери завешены одеялами, чтобы не дать остаткам тепла унестись на улицу.

Женщины выбирались из дома, только когда надо было принести муку или мясо. Запасы в кладовке, еще недавно ломившейся от продуктов, теперь подходили к концу.

Вера была беременна. Несмотря на предсказания врачей, теперь стало очевидно, что она носит ребенка. От Флетчера.

Вера грела руки у очага. Последнее время она носила митенки — перчатки, у которых была обрезана верхняя часть пальцев. В них не так мерзли руки и было удобно заниматься хозяйством. Элизабет сидела рядом.

— Бетси, — окликнула ее Вера, — по-моему, стучат в дверь.

Элизабет прислушалась: ей тоже послышались какие-то звуки у входной двери.

— Я пойду посмотрю, — сказала девушка.

— Я сама, — ответила Вера, — оставайся на месте, тут по крайней мере тепло.

Вера укуталась в шаль, прикрыв свой округлившийся живот, и пошла открывать. Она открыла дверь в прихожую и быстро закрыла ее за собой, чтобы не выпускать тепло.

В прихожей было темно и так холодно, что изо рта шел пар.

— Иду, уже иду! — крикнула она.

Вере долго пришлось провозиться с входной дверью, и, когда она наконец поддалась, в дом ворвался снежный вихрь, который чуть не свалил Веру с ног.

— Моя дорогая, Вы не ушиблись? — спросил знакомый голос.

Вера почувствовала, что вошедший мужчина взял ее за локоть.

— Кто Вы? — спросила Вера.

Оказавшись снова в темноте после короткой вспышки света из открытой двери, Вера моргала и никак не могла разглядеть вошедшего.

— А у Вас тут темно, — прокомментировал мужчина. — Разве у Вас нет лампы, миссис Эшли?

— Нет, здесь нет, — ответила Вера с беспокойством. — Кто Вы?

Вошедший расхохотался.

— Вы и вправду не узнаете меня, миссис Эшли? Ну так я Вас сейчас обрадую. Это я, Чарльз Джонсон собственной персоной, пришел навестить Вас.