Искушение

Мадерик Робин

— Здесь мой дом. Я не знаю Англии.

— А мой дом — Англия. И хотя я много путешествовал, ни одна из стран, где я был, не стала для меня родным домом. Это касается и американских колоний.

Выслушав его, Вера углубилась в шитье.

— Я понимаю тебя, Флетчер, — продолжала миссис Эшли, — но, скажи мне, пожалуйста, чем я буду заниматься? Ведь там у меня не будет никого, кроме тебя. Даже если я встречу тех, кто отнесется ко мне с симпатией, разве они смогут разделить мои чувства к молодой Америке, мою гордость за только что завоеванную

свободу? Я знаю, жена должна повсюду следовать за мужем, она должна жертвовать своими удобствами ради него…

— Вера, разве я просил тебя о каких-нибудь жертвах? Я просто очень скучаю по дому, вот и все. Я хотел бы представить тебя моему отцу. Ведь мы с ним не виделись многие годы.

— Прости меня.

— Не надо извиняться. Пройдет время, и все устроится. Знаешь, я уверен, что ты понравишься моей маме.

— Не сомневаюсь, — сказала Вера, вглядываясь своими зелеными глазами в его серо-голубые. — Но, пожалуй, она решит, что я слишком эксцентрична.

— Но моя мама точно такая же, поверь мне, дорогая.

— Ты говоришь очень убедительно, однако я боюсь, что твои родители совсем не будут в восторге от того, что ты привезешь жену из колонии, да еще вдову контрабандиста. Это очень необычно.

— Не забудь, что она еще и бунтовщица, а он — солдат нашего доброго короля Джорджа.

— Совершенно верно.

— А вот и нет, — сказал Флетчер, — нет. Ничего общего. Просто мужчина и женщина, которые встретились в тяжелые времена, полюбили друг друга. Представь себе, дорогая моя, как мы пересекаем океан и приезжаем наконец на мой любимый остров, в дом моих предков. Моя мама сначала поцелует тебя по два раза в каждую щеку, потом решит, что этого недостаточно, и поцелует в третий раз. Она будет восхищаться твоей красотой и твоими чудными золотыми волосами.

Вера очень живо представила себе всю эту картину, и она взволновала ее. Отложив шитье, миссис Эшли стала ходить по комнате.

— Мой отец, — начала Вера свой рассказ, — конечно, встретит нас гораздо спокойнее. Он выйдет на большое каменное крыльцо и начнет осматривать тебя пристальным взглядом. Затем он взглянет на меня и кивнет, как будто речь идет о том, что я купила хорошую лошадь. Конечно, я буду очень смущена его строгим и величественным видом, но только до тех пор, пока он не улыбнется и не возьмет меня за руки.

Вера остановилась посередине комнаты. Она обернулась и посмотрела на Флетчера с беспокойством. Конечно, он чувствовал себя здесь очень одиноким. И это не только вопрос пространства, отделяющего его от Англии. Это вопрос образа жизни.

— А что потом, скажи, дорогой, что мы будем делать потом?

Флетчер улыбнулся и прижал ее ладонь к своей.

— Потом тебя обязательно представят моему старшему брату, который будет ухаживать за тобой и целовать твои руки. В душе он считает себя французом, но если ты когда-нибудь скажешь ему об этом, он очень рассердится. Ты познакомишься с его женой и детьми, я даже не представляю

себе, сколько их сейчас у него — думаю, не меньше трех. Они, конечно, будут называть тебя тетушкой Верой, а за спиной показывать тебе язык.

— В самом деле? — И Вера представила себе, как она сурово смотрит через плечо.

— И, конечно, в ближайший вечер в твою честь будет дан бал. Все соседи съедутся на него, сгорая от любопытства. Им, конечно, захочется посмотреть на эту маленькую женщину из колонии, которая пленила второго сына Джонотана Уильяма Айронса. Мои младшие братья будут на балу наперебой приглашать тебя потанцевать, но, конечно, при этом будут спрашивать моего разрешения. Хотя, будут ли?

— А это не считается грубым?

— Да нет… На тебе будет белое шелковое платье с открытыми плечами.

И Флетчер расстегнул блузку своей будущей жены, чтобы наглядно показать, какая часть ее тела должна быть обнажена на балу.

— На тебе будет пара самых лучших чулок, которые когда-либо носила настоящая леди. Они будут совершенно воздушными, я даже не почувствую их, прикасаясь к твоей ножке, — сказал он, проводя пальцами по юбке, повторяя линию бедер.

Вера вздохнула от восхищения воображаемой картинкой.

— Вы позволите мне потанцевать с Вами, миссис Эшли? — спросил Флетчер, поднося Верину руку к своим губам.

— Я очень редко танцевала. Иногда мы ездили на танцы в Лексингтон. А в Бостоне мне негде было танцевать.

— Ничего страшного, моя дорогая. Тебе нужно только повторять мои движения, — сказал Флетчер и подхватил Веру за талию.

Прижав к себе, он повел ее в танце по скрипящему полу, показывая то одно, то другое па. Флетчер начал напевать какую-то незнакомую мелодию, и Вера вскоре тоже подхватила ее.

Они кружились все быстрее и быстрее, пока пыль не поднялась вокруг них столбом.

— Остановись, пожалуйста, — попросила Вера, весело смеясь.

Они остановились, и Вера прижалась к груди лейтенанта. Она слышала, как громко колотится его сердце.

— Да, моя милая, мы будем танцевать всю ночь.

— Но только не так быстро!

— Ничего, ты привыкнешь, и тебе даже понравится. Потом для нас приготовят спальню, старинную комнату, расположенную вдали от всех остальных.

— Да, — сказала Вера, чуть отодвинувшись и заглядывая в его серо-голубые глаза, обрамленные черными ресницами.

— Там, моя дорогая, я подарю тебе, уже миссис Айронс, всю мою любовь и еще кое-что, что сделает тебя по-настоящему счастливой.

— И что же это?

— Ребенок, Вера, ребенок!

— Нет, — сказала она, — нет, я не смогу… Но вдруг страх заставил Веру оборвать начатую фразу.

— Я хочу подарить тебе его, Вера! И я надеюсь, что смогу это сделать. Мое сердце разрывается при мысли, что я буду не способен дать тебе то, чего ты больше всего можешь захотеть.

Вера подняла руку, чтобы заставить Флетчера замолчать, но он поймал ее и прижал к себе.