Искушение
Шрифт:
— Пожалуй, об этом не надо говорить.
— Но почему? Неужели ты думаешь, что тебе известен промысел Господен?
— Нет, конечно, нет. Он всегда оставался тайной для меня. Но, Флетчер, любовь моя… я бесплодна.
Флетчеру показалось, что его ударили. Он почувствовал острую боль. Вере почудилось, что она слышит, как рушится их любовь. Она сжалась в комок и зарыдала.
У Флетчера слезы подступили к глазам. Он нежно обнял Веру и прижал к себе.
— Не надо, Вера. Мне нужна ты, ты, а не твои дети, только ты!
Она
— Ведь это ужасно, Флетчер, не иметь ребенка. Такой брак невозможен. Нет даже надежды. Что я смогу дать тебе? Что, кроме этого? — И Вера дотронулась рукой до кровати. — Слишком многое нас разъединяет, Флетчер. И это будет всегда.
Флетчер вздохнул и прижался щекой к ее волосам.
— Мы не враги, Вера.
Флетчер достал носовой платок и подал Вере. Она вытерла свое мокрое от слез лицо.
— Флетчер, послушай меня. Если я выйду за тебя замуж, то для своих друзей я стану предательницей. А ведь они доверяют мне. Я думала, ты понимаешь это.
Он долго молчал. В тишине комнаты раздавались только Верины всхлипывания. Он знал, что в словах его единственной, его любимой Веры много правды. Однако Флетчер считал, что это не вся правда. Разве их любовь не заслуживала того, чтобы быть выше всего? Или он был слишком романтичен?
— Не двигайся, моя родная. Позволь мне побыть с тобой, Он обнял ее, его ласки становились все более чувственными, но Вера оставалась неподвижной.
Да, она любила Флетчера больше, чем Уильяма, да простит ее Господь.
— Вера, — шепнул ей на ушко Флетчер.
— Да?
— Но мы останемся любовниками? Мы будем продолжать наши встречи?
Вера повернулась к нему и приподнялась на руке.
— Флетчер, это так ужасно, что нам приходится прятаться, как будто мы воры. И наши встречи опасны. Но твоя любовь стоит того, чтобы ради нее рисковать.
— И ты думаешь, мы можем продолжать жить, как прежде?
— Конечно.
— И ты любишь меня? — продолжал Флетчер.
— Ты это знаешь, нет необходимости спрашивать еще раз. Это несправедливо! — воскликнула Вера.
— Нет, я думаю, что нет, — сказал Флетчер. Он протянул руку к бюро, нашел там свечу и зажег ее. — Я хочу посмотреть на тебя.
Он заглянул ей в лицо. Вера не ожидала встретить в его глазах боль и отчаяние.
— Я должен спросить тебя кое о чем. Я должен был сделать это с самого начала, но ты отвлекла меня, — он попробовал рассмеяться. — Я хочу только, чтобы ты мне сказала «да» или «нет», и мы больше не будем возвращаться к этому вопросу.
Вера попробовала пальчиком расправить суровую морщину, которая вдруг пересекала лоб Флетчера, когда он сердился. Но Айронс осторожно удержал ее руку. Холодность и сдержанность жеста заставили Веру сжаться и укрыться простыней.
— Я согласна, — ответила она, не раздумывая. Флетчер надел коричневые поношенные и совсем не похожие на офицерские
— Я слышал, — сказал Айронс, — что пули были тайно вывезены из Бостона женщинами. Они придумали очень остроумный способ транспортировки, и у них был хороший предлог: им хотелось посетить дамский клуб.
Вера понимала, что нужно было расспросить Флетчера, откуда у него эта информация, но она не решалась.
— Я снова спрашиваю: «да» или «нет»? Это все, чего я от тебя жду. Скажи, ты участвовала в подрывной деятельности?
Вера почувствовала прилив ярости. Нет, лгать она не будет. Во всяком случае, сейчас! Она утвердительно кивнула, и Флетчер вздохнул в ответ.
— И второй вопрос, — продолжал он. — Это была твоя идея?
Этот вопрос был гораздо опаснее. Вера взглянула прямо в глаза Айронсу: они были холодными и отчужденными.
Если она промолчит, это будет не в ее пользу.
— Да, — ответила Вера.
Флетчер стоял со свечой в руке, глядя на женщину, сидящую в постели, только что такую близкую, а сейчас вызывающе дерзкую.
— Вера, во имя Господа, почему ты солгала мне? — с гневом спросил он. — Ты сказала: «Поезжай и убедись сам!» И это было в тот самый день!
Вера покачала головой, чувство ужасной вины смешалось в ее душе со злобой.
— Да, — сказала она тихо.
— В чем дело, я почти не слышу тебя? — Он смотрел на нее холодно. Казалось, между ними выросла стена.
Вера подняла голову и с отчаянием ответила:
— Да, я так сказала.
Она не решилась объяснить, что чувство вины преследовало ее все эти дни. Она была упрямой женщиной.
— Вера, — произнес он тихим голосом, — почему вы так глупо себя ведете?
— Глупо? — Она покраснела и вскинула голову:
— Что значит глупо? Ведь мы выиграли!
Флетчер не верил своим ушам!
Кровь стучала в висках. Что заставило ее так действовать и говорить! Ни закон, ни порядок, ни вера не существовали для нее.
— Как ты осмелилась это сделать, идиотка? Ты понятия не имеешь о последствиях того, что ты и твои приятели натворили! Так просто, не правда ли? Но ты и представить себе не можешь, какой вред все это принесет! Ты думала, что будет, когда я узнаю обо всем? Мне-то что теперь прикажешь делать?
Вера встала с кровати, укутавшись в простыню. На этот раз острый язычок подвел ее. Она не могла найти ответ.
— Прошу тебя, поступай так, как считаешь нужным, — с трудом выдавила она. — Если хочешь, арестуй меня. Ты говорил, что британские офицеры не начнут боевых действий до тех пор, пока не получат какой-то бумаги. Что же касается ареста — я готова. Я выполнила свой долг перед народом.
— Послушай, Вера. Я не хочу больше слышать этих высокопарных слов. Они бессмысленны. У вас нет единства.