Искушение Дэвида Армитажа
Шрифт:
«В индустрии развлечений работают серьезные журналисты, но есть и типы с сомнительной репутацией вроде Тео Макколла, который не задумываясь может попытаться поломать карьеру писателя на основании необоснованных обвинений в плагиате, выстроенных на шаткой предпосылке, что позаимствованная шутка есть нравственный грех, заслуживающий костра инквизиции. Воистину отвратительно наблюдать, как любитель помоек нападает на одного из самых талантливых и оригинальных комедийных авторов Америки…»
Трейси пришла в восторг от статьи Кларка. Равно как Элисон и, соответственно, Брэд и Боб Робинсон.
— Еще пять минут назад я считала
Из Сиэтла позвонила Салли, которая тоже восхитилась статьей Кларка.
— Мне все утро звонят люди, предлагают поддержку, говорят, что возмущены тем, как ужасно с тобой обошлись, и вместе с тем как элегантно ты выглядел в интервью «Вераити». Я горжусь тобой, милый. Ты сделал все блестяще. Мы обязательно победим.
Как приятно было снова услышать это «мы»… И я не мог всерьез сердиться на Салли за ее вчерашнюю злость. А теперь она была права: нам удалось радикально повернуть потенциально опасную ситуацию… до такого состоянии, что моя электронная почта и автоответчик (дома и в офисе) оказались переполненными посланиями с поддержкой от друзей и коллег. Более того, в воскресенье направление атаки стало меняться: «Лос-Анджелес Таймс» опубликовала три письма с упоминанием случаев непреднамеренного плагиата, но главное — с порицанием грязной журналистской практики Макколла. Затем, в еженедельном выпуске этой же газеты, появился по-настоящему сокрушительный хук слева в форме статьи слов примерно на триста в разделе «Калейдоскоп искусств». В ней говорилось, что Макколл, до того как осчастливил редакцию «Голливуд Леджит», около пяти лет пытался добиться успеха на поприще телевизионной комедию, но ему не повезло. Один из продюсеров Эн-би-си якобы даже сказал, что в конце девяностых годов он нанимал Макколла на короткий период в качестве автора, но вынужден был уволить его — как вам нравится эта цитата? — потому что понял: «Ничтожный талант этого человека так и останется ничтожным».
— Хотелось бы, чтобы в жизни все так поворачивалось, — сказала Салли, прочитав статью. — Они открыли сезон охоты на эту сволочь.
— И не без оснований, ведь этот парень сделал карьеру, изображая голливудского цербера, которого все боятся. Теперь ему перекрыли кислород, вот каждый и считает, что может его лягнуть.
— Он этого заслужил. И самое замечательное: ты не проявил себя мстительным, ты вышел из этой истории обиженной стороной… и к тому же ты оказался в выигрыше.
И снова Салли попала в точку. В выходные мне позвонил Джейк Деккер, один из директоров на студии «Уорнер». Он уверил меня, что «Краже со взломом» дан зеленый свет. Затем, около полудня, последовал звонок Шелдона Фишера, главного исполнительного директора ФРТ. Он рассказал мне следующий анекдот:
— Примерно год назад, когда меня выбрали исполнительным директором года, на церемонии я поблагодарил жену Бабе, сказав (и это цитата): «Она всегда ждала меня в три часа ночи, когда весь мир спал». Потом все поздравляли меня с удачной речью, кроме Бабе, которая заявила, что эту злосчастную фразу я позаимствовал у недавно умершего драматурга, Огаста Уилсона. Огаст якобы произнес ее во время вручения премии «Тони» в начале девяностых. Я был на этом присуждении, и, видимо, строчка застряла
— Спасибо, мистер Фишер. Я получил необыкновенную поддержку со стороны всех на канале.
— Ну, семья есть семья, Дэвид. И пожалуйста, зови меня Шел…
Элисон едва не поперхнулась сигаретным дымом, когда я рассказал ей об этом разговоре на следующее утро.
— Знаешь, почему твой новоявленный друг Шел так заботится о семье? Он только что отчалил от своей жены номер три и переместился — нет, ты только подумай! — к своему врачу-проктологу, которая, на минуточку, двадцативосьмилетняя сербка с такими буферами, что рядом с ней покойная Джейн Мэнсфилд показалась бы плоскогрудой!
— Где, черт возьми, ты только узнаешь эти грязные сплетни?
— Из колонки Тео Макколла, разумеется.
— Это не смешно.
— Да нет, смешно, потому что сейчас он и стал всеобщим посмешищем. Шоу-бизнес распял этого ублюдка.
— Это сравнение в духе Голливуда — как будто ты лягнул громилу на улице в пах… и все пришли в восторг.
— Я ничего особенного не сделал. Только рассказал правду.
— Ну да, и ты заслужил награду за силу воли и характер, не говоря уже о том, что ты вообще отличный парень.
— Ты, часом, цинизмом не грешишь?
— Я? Цинизмом? Как ты можешь говорить такие вещи! Но вот что я тебе скажу, Дэвид: я, мать твою, почувствовала большое облегчение. Мне думается, что ты в этой ситуации победил.
— Мы еще не полностью выбрались из дерьма, — заметил я.
В то же утро, позже, в мой офис с весьма довольным видом заглянула Трейси:
— Я только что проверила прессу, Дэвид. Упоминание о колонке Макколла, а также о том, что «Лос-Анджелес Таймс» разоблачила его как неудавшегося писателя, есть в «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост» и «США сегодня». «Сан-Франциско Кроникл» тоже дала маленькую статейку. Откликнулись местные газеты в Санта-Барбаре, Сан-Диего и Сакраменто. Но все эти публикации явно в твою пользу… благодаря Уильяму Уанамейкеру. Кстати, не стоит ли нам послать ему скромный презент от твоего имени в знак признательности?
— Он действительно любит оружие, чучела бегемотов и всю эту хрень в стиле позднего Хемингуэя?
— Да, есть у него такая страсть. Но если ты думаешь, что мы собираемся послать ему базуку…
— Как насчет ящика хорошего виски? Он ведь все еще здорово поддает?
— Ага, и обязательно закуривает «Лаки Страйк» во время каждого интервью, только чтобы показать, как он ненавидит всех этих калифорнийских радетелей за здоровье. Так что я согласна, что ящик виски будет очень кстати. Какую марку предпочитаешь?
— Пусть оно будет не меньше пятнадцатилетней выдержки.
— Будет сделано. А что ты хочешь, чтобы было написано на карточке?
Я немного подумал, потом сказал:
— Как насчет… «Спасибо»?
— Пожалуй, достаточно.
— Да, и пока мы в теме… спасибо тебе, Трейси. Ты все сделала блестяще. И действительно спасла мою задницу.
Трейси улыбнулась.
— Это моя работа, — сказала она.
— Но мы еще не совсем с этим покончили, верно?