Искупление
Шрифт:
Дамой ткнул пальцем в кристалл.
– Так используй его! – приказал он. – Заставь найти Фиону! И моего сына! И мглистого тоже!
– Если смогу.
– У тебя должно получиться, людоед. – В хриплом голосе бывшего рыцаря сквозила угроза.
Мэлдоед глубоко вздохнул, и его пальцы зависли над поверхностью шара. Маг закрыл глаза и мысленно потянулся к кристаллу и коснулся его сознанием, ощущая прохладную гладкость и слыша тихую песню, звуки которой ласкали его кожу. Затем Мэлдред почувствовал запах лаванды и потянул носом воздух, вдыхая аромат этих диких цветов. Странное, пьянящее чувство охватило его,
– Сабар, – прошептал Мэлдред.
– О, проницательный, ты звал меня, и я пришла к тебе. – Женщина склонила голову. – Что может твоя скромная служительница показать тебе?
Дамон и Рагх удивленно наблюдали за происходящим. Колени Мэлдреда дрожали – кристалл, чтобы задействовать свою магию, отнимал силы у людоеда. Женщина становилась все румянее, тогда как маг с каждым мгновением бледнел. Ее глаза сияли, как изумруды прекрасной огранки.
– Сабар, покажи мне… – Он сначала хотел увидеть Блотен, посмотреть, как живет его родина и насколько болото поглотило его земли, но понимал, что сейчас это невозможно. «Может быть, позже, – с надеждой подумал Мэлдред, – когда Дамон отвлечется на что-нибудь».
– …Мглистого дракона, – закончил он. – Существо, которое жило в пещере…
– …и которое не знало, что я здесь.
– О да, – сказал удивленный Мэлдред. – Этого дракона.
Женщина закружилась, как танцовщица, так что ее темно-пурпурное одеяние стало похожим на диковинный цветок. Взвихрился лавандовый туман, постепенно сменившийся фиолетовым дымом, сквозь который изумрудно вспыхивали глаза Сабар, затем он исчез и внутри кристалла появилась пещера, изображение которой полностью заполнило маленький шар.
Дамон и Рагх взволнованно переговаривались, но Мэлдред отодвинул их голоса к самому краю сознания, сконцентрировавшись на магическом шаре. Кристалл продолжал напевать, и маг попросил показывать дальше.
Изображение в шаре сменилось, вид переместился внутрь пещеры, где картина хотя была и темной, но разительно отличалась от той, что была снаружи. Камни здесь были оранжево-коричневыми и сухими. Не было и намека на светящийся мох и застоялую воду. Вскоре они увидели очень большого темного дракона, вытянувшегося в дальней части пещеры с высоким куполообразным сводом. Глаза дракона были открыты и мерцали. Мэлдред попросил женщину в сфере отодвинуться, чтобы дракон не заметил, что за ним наблюдают. Существа, наделенные магией, могут использовать ее, чтобы видеть тех, кто скрывается от них.
Изображение снова сменилось, показав пещеру снаружи, а затем и горы, в которых она находилась.
– Где это логово? – спросил Мэлдред. В шаре появилась горная цепь, потом одиночная вершина, река, текущая неподалеку, и деревья с веретенообразными стволами – особенности ландшафта.
– Трот, – сдавленно произнес маг, – дракон должен быть в Троте.
– Ты можешь найти это место? – Дамон наклонился к Мэлдреду. Он держался за столешницу, пристально глядя в кристалл и чувствуя, как слабеют ноги. Трот находился слишком далеко, и Грозный Волк был уверен, что его тело покроется чешуей задолго до того,
– Да. – Мэлдред навалился на стол – хрустальный шар выпивал все его силы.
– И моего ребенка. Спроси его о моем ребенке. Мэлдред вспомнил зачарованный магами Ложи Черных Мантий бассейн, который отнял жизнь Несуна, и на мгновение задумался, не может ли шар убить таким же образом и его самого.
– Ребенок Дамона, – потребовал маг. Женщина внутри шара кивнула, глаза ее вспыхнули, вбирая энергию Мэлдреда. Она показала ту же деревню, которую мглистый дракон демонстрировал им в туманной завесе, но теперь там был день. Повсюду бродил народ, беседуя и занимаясь повседневными делами. Среди них было несколько эльфов, бывший рыцарь увидел Вейрека, мужа Рикали, беседовавшего о чем-то с одним из них – совсем юношей.
– Рики и мой ребенок, – настаивал Дамон. Мэлдред скрипнул зубами и снова обратился к кристаллу с просьбой. Усилием воли он разогнал лавандовый туман, проникая внутрь маленького дома, где полуэльфийка с серебристыми волосами сидела, откинувшись на спинку стула, и нянчила младенца.
Дамон сильнее вцепился в край стола и пристально глядел на шар, пытаясь запомнить каждую черточку лица невинного младенца, которого он мог больше никогда не увидеть. В отличие от него, у малыша будет семья, мать и отец, – несмотря на то, что Вейрек не отец ему по крови.
– Действительно ли они в безопасности? А где хобгоблины?
Мэлдред передал вопрос и снова передал свою силу кристаллу. Изображение переместилось на окраину деревни, где хобгоблины стояли лагерем. Их было совсем немного, но Дамон заметил трех Рыцарей Тьмы.
– Дракон блефовал, – сказал он. Грозный Волк не был уверен в том, что мглистый договорился с Рыцарями Тьмы. Если бы это было так, он послал бы против Сабл легион или, по крайней мере, предложил бы эту силу в помощь Дамону. – Хобгоблины объединились с Рыцарями Тьмы, но не с мглистым.
– Выходит, он лгал? – задумчиво произнес Рагх. – И на самом деле не мог угрожать твоему ребенку?
– Возможно, – вяло ответил Мэлдред. – Возможно, рыцари не подчиняются мглистому, но ведь они могли для этой цели заключить с ним временное соглашение.
– Но они все еще живы, – сказал Дамон. – Рики и мой ребенок. Спроси, где находится эта деревня?
Мэлдред передал вопрос женщине в хрустальной сфере. Деревня уменьшилась и ушла вниз, как будто наблюдатели воспарили над нею.
– Это место тоже находится в Троте, – пояснил маг через минуту. Изображение уменьшалось, словно они поднимались все выше. – Думаю, в Халиготе, за много-много миль от нового логова мглистого.
Людоед хотел было отойти от стола, но Грозный Волк упер руку ему в спину.
– Еще один вопрос, – сказал Дамон. – Спроси кристалл о Фионе.
Мэлдред задыхался, но все же согласился, в какой-то мере – из-за собственных нежных чувств к соламнийке. Да, он никогда не любил ее по-настоящему, просто играл, но не хотел бы, чтобы безумие послужило причиной ее гибели. И он спросил. Женщина в пурпурном снова закружилась; изображение сменилось. В этот момент лавандовые веточки потемнели, затем стали белыми и закружились, словно облака. Глаза женщины то вспыхивали, то гасли, но шар не показывал ничего.