Искупление
Шрифт:
Под равномерный стук печатной машинки мне задавали вопросы, а я отвечал. Мурыжили они меня своими вопросами больше шести часов без перерыва на обед, лишь с короткими десяти минутными перекурами в туалете и легким перекусом горячим чаем с бутербродами. И то им покажи, и это объясни, и кто, где и как оборону держал, и кто каким сектором обороны командовал, и как действовали немцы, и почему мы действовали именно так, и вообще, почему я все это знаю. Много вопросов было по прорыву из крепости. Допрос мужики вели более чем профессионально, грамотно и обстоятельно, обращая внимание на каждую мелочь. По схеме крепости работали уверенно. Выпотрошили меня и мою память полностью. Когда поток вопросов ко мне иссяк, и я подписал листы протокола,
Торопиться мне было некуда. Хоть в Москве я задерживаться и не хотел, но в Наркомате, на ночь, глядя, меня никто не ждал. А раз так, то хочешь, не хочешь, оставаться в городе еще на сутки придется. Поэтому по дороге домой позволил себе перекусить в местной столовая. Плотно поев, одевшись у зеркала в гардеробе, я пошел на выход.
Дежурный, проверив мой пропуск и сверившись с каким-то своим списком, попросил пройти в один из кабинетов Комитета Партийного контроля. Почему этого не сделать, раз хороший человек просит? Куда идти я примерно знал. В октябре 41-го пришлось ходить по зданию, изучать его, планируя возможную оборону, заодно смотреть за тем как мои бойцы собирали брошенные(!) в кабинетах убегающими в эвакуацию партчиновниками за ненужностью (!) документы.
Требуемый кабинет я нашел быстро. Сидевшие на стульчиках у входа в него два средних лет армейских лейтенанта, занятые своим разговором, пропустили меня вперед. Внутри находился пожилой лысоватый мужчина, в полувоенной форме, выслушав меня, любезно попросил присеть на стул и немного подождать, а сам вышел из кабинета в боковую дверь. Она вернулся через несколько минут с папкой в руках. Практически вместе с ним в кабинет вошли и знакомые мне лейтенанты.
— Седов, Владимир Николаевич? — переспросил меня "лысый".
– Да.
— Вы арестованы. Вот постановление о вашем аресте. Прошу не оказывать сопротивление. Сдайте ваше оружие и документы.
Дежавю, какое-то! Второй раз за последние полгода арестовывают и главное где и за что? Лейтенанты действовали сноровисто и высокопрофессионально. Сказывался опыт. Видно не раз уже так действовали.
— Вам придется пройти вот с этими товарищами в соседнюю комнату, там все объяснят.— Передавая одному из офицеров папку, напутствовал меня "лысый".
— Спасибо и на этом.
В соседней комнате мне действительно все объяснили.
В отношении меня, оказывается, по целой куче преступлений начиная от самоуправства и превышения должностных полномочий, самосуда, разжигании межнациональной вражды, до незаконных арестов и убийств, в том числе сотрудников НКВД (слава богу, что 58 статью не шили), прокуратурой Московского гарнизона возбуждено уголовное дело, в рамках которого я и арестован. После чего мне любезно предложили переодеться лежащее здесь же солдатское обмундирование. Когда только приготовить успели? Пришлось переодеваться, а что делать? Возмущать и чего-то требовать, пытаться вырваться, прорываться к Берии или "Деду", скрываться в неизвестном направлении, смысла не было. Зачем? Вполне вероятно, что это чья-то ошибка или глупость, разберутся и отпустят. Тем более что Перстень никак не реагировал на происходящее. Значит, непосредственной опасности для меня нет. Так что пусть все идет как идет. Претензий к задержавшим меня парням, не было. Они просто делали свою работу. Затем была недолгая поездка в автомашине с закрашенными окнами и "одиночка" с зарешеченным окном и темно зелеными стенами.
Вот так я и оказался на арестантской "шконке"...
Хата мне досталась светлая (от горевшей под потолком сильной лампочки), чистая и довольно широкая. Даже солнце сюда проникало, согревая камеру и арестанта. По ночам было холодновато, да я привыкший спал вполне нормально. Надзиратели пожилые, опытные и не злобливые. Никогда не кричали, хотя порядок блюли строго. Кормили тут скромно и просто — почти каждый
Заскрипев (сколько раз просил смазать петли, так и не сделали, гады) дверь камеры приоткрылась. Пожилой сержант многозначительно бросил в проем двери — "Со всеми вещами на выход". Не уж то все, наконец, решилось? Брать мне особо нечего. Шинель только надеть, да матрас со спальными принадлежностями и нехитрую посуду подхватить с намертво прикрученного к полу стола. Вот и все сборы.
На первом этаже я сдал кладовщику ставшие сразу ненужными вещи. После чего по длинному коридору, застеленному ковровой дорожкой, меня повели в административный корпус.
В кабинете, куда меня привели, кроме следователя присутствовал и знакомый по посещению Кобуловым Тарского майор.
— Здравствуйте, Владимир Николаевич. Как вы себя чувствуете?— встретил меня майор.
— Спасибо. Чувствую себя хорошо.
— Вот и отлично. Прошу вас, Сергей Петрович. — Обратился он к следователю.
— Гражданин Седов! — было видно, как майор заметно поморщился, услышав эти слова. Следователь, не обращая на него внимания, продолжил — Проведенным расследованием установлено что факты противоправных действий якобы совершенных вами и послужившие основанием для возбуждения в отношении вас уголовного дела не нашли своего подтверждения. Ваши действия и действия ваших подчиненных в ходе ликвидации бандподполья на территории Северного Кавказа признаны правомерными. Уголовное дело в отношении вас прекращено за отсутствием в ваших действиях состава преступления. Ознакомьтесь с постановлением о прекращении уголовного дела и распишитесь вот здесь. Эта копия вам. Вы можете быть свободным, я вас больше не задерживаю.
— Сергей Петрович я надеюсь, что вы не будете против, если мы с товарищем капитаном ГБ (интересно, когда это меня в звании повысили?!) еще немного позанимаем этот кабинет? — спросил майор у следователя и увидев его утвердительный кивок продолжил. — И если можно дайте команду принести капитану ГБ Седову его вещи.
— Сейчас все сделают. — С гордым и независимым видом ответил следователь и вышел в коридор.
— Что ж ты капитан натворил? Ты же своей пропажей считай, всех на уши поставил. Где тебя только не искали! Даже у немцев, так как была информация о готовившемся на тебя немецкой агентурой нападения. А ты тут прохлаждаешься! Нашли-то тебя случайно. По запросам твоего следователя поступившим Военному Прокурору Закавказского фронта бригадюристу Агалакову и Военному прокурору Управления войск НКВД по охране тыла Северной Группы войск Закавказского фронта военюристу 2 ранга Каневскому. Если бы не они, долго бы мы тебя еще искали. Что не мог сразу потребовать встречи с Федотовым или Берией?
— Не мог. Меня следователь всего один раз и вызывал. В самом начале.
— Понятно, что парень замотался и про тебя забыл. Повезло тебе с ним. Он еще молодой и привык во всем разбираться. И несмотря на давление со стороны некоторых ответственных товарищей организовал проверки всех жалоб поступивших на тебя. Да быстро во всем разобрался.
Что ж ты так плохо со своими замполитами живешь? Они тут на тебя в Комитет Партийного контроля и ГлавПУР столько кляуз с обвинением в бонапартизме, своеволии и нарушении воинской дисциплины накатали, что целое архивное дело завести пора, а тебя без суда и следствия к стенке поставить. Да если бы только они одни на тебя писали, а, то и местная кавказская общественность и партийные чиновники и многие другие, куда только не жаловались. Ты же походу дела своими действиями там осиное гнездо разворошил, "собачьи игры" всем спутал.