Искупление

Кингсбери Карен

Но, когда Тим переехал к Анжеле, его отношение к алкоголю стало меняться. Во-первых, она любила сухое вино — ей интересно было пробовать разные сорта. Часто она расслаблялась, выпивая бокал или два, когда приходила домой. Когда он смотрел на нее, это казалось безвредным, легким и приятным, и Тим начал думать, что был слишком строг к себе все эти годы. Анжела никогда не напивалась до неконтролируемого состояния, как дядя Фрэнк.

Но была и еще одна причина: незаметная, скрытая боль в душе, о которой он раньше не думал. Она появилась

неожиданно, ведь, в конце концов, он решил уйти от Кэри. Он считал, что для него и Кэри лучше всего поскорее развестись, чтобы продолжать жить, каждый по-своему.

Тим думал, что эта боль появилась вследствие чего-то, чего он не мог контролировать. Ему в детстве привили глубокие религиозные чувства. Осознание своей вины было таким сильным, что иногда парализовало его. Из-за этого чувства вины он думал, молится ли о нем Кэри. Не то чтобы ее молитвы трогали его, просто он не мог об этом не думать.

Да, он любил Анжелу. В ее объятиях он чувствовал, что у него есть возможность начать жизнь заново. Но жизнь состояла и из других моментов, когда он читал лекции в классе, то иногда останавливался на середине фразы, не понимая, что он хотел сказать и к чему вел. И еще он должен был сидеть в своем офисе — в одиночестве, во мраке чувства вины, душимый болью от того, что он сделал с Кэри.

Проблема была в том, что тяжелые чувства начали распространяться и на время, которое он проводил с Анжелой. Хотя внутреннего священного голоса он больше не слышал, хотя уже какое-то время слезы не текли из глаз, он не мог забыть стихи Писания, которые учил в детстве.

И хуже всего была та ночь. После перегруженного работой дня, подойдя к своему новому жилищу, он уже собирался воспользоваться своим новым ключом, но Анжела открыла ему дверь.

Он прислонился к дверному косяку, и улыбка медленно осветила его лицо.

— Итак, — сказал он со значением, — на чем мы остановились?

До того как Анжела успела ответить, ему вспомнились слова из Откровения.

Итак вспомни, откуда ты ниспал.

Должно быть, Анжела что-то сказала, потому что он увидел, что она нахмурилась.

— Тим? Ты меня слышишь? Я говорю с тобой, а у тебя... такой отсутствующий вид, как будто ты вообще меня не слушаешь.

Тим засмеялся, но смех этот показался нервным даже ему самому.

— Извини... я устал.

От ее улыбки у него подкосились колени.

— Ну тогда, добро пожаловать домой!

Она отодвинулась, чтобы Тим мог заглянуть в квартиру и увидеть зажженные свечи и приглушенный свет. Пахло чем-то свежеиспеченным, сладким и дурманящим. Она дотронулась до его руки.

— Я думала о тебе весь день.

Он начал входить и на пороге вспомнил другой стих из Писания.

Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить...

— Тим? — Анжела наклонила голову и всмотрелась в его лицо. — Да что с тобой?

Не

прелюбодействуй.

Тим вздохнул и развел руками.

— Прости меня. Я задумался, столько всего навалилось...

— Да, — улыбка Анжелы угасла. — У меня тоже проблемы.

Сердце Тима сжалось:

— Как ты? Все хорошо?

— Конечно, — лицо у нее было грустное.

Он взял ее за подбородок и всмотрелся в лицо.

— Скажи мне правду, Анжела. Что случилось?

Она покачала головой:

— Ничего.

Он проглотил ком в горле.

— Ты ведь не передумала?

Анжела прислонилась к стене.

— Я хотела, чтобы сегодняшний вечер был идеальным. Но...

Сердце забилось так сильно, что у него зазвенело в ушах. Он пожертвовал своим браком ради этой женщины. Он не знал, что будет делать, если сейчас она пойдет на попятную.

— Но что?

Она посмотрела на него.

— Внутри у меня идет борьба, Тим. Правда.

Он подумал, порылся в памяти и попытался понять, какой может быть причина этой борьбы. У нее было все, чего она хотела. В том числе он. Он провел пальцем по ее бровям.

— Давай, Анжела. Расскажи мне, что бы это ни было.

Она тихо вздохнула и после долгой паузы заговорила.

— Мой отец бросил нас, когда мне было десять лет, — их глаза встретились. — Убежал с другой женщиной.

На мгновение наступило молчание, и Тим опять прислонился к двери. Он не понимал, к чему она ведет, поэтому ждал.

— Я пообещала себе, что никогда не буду встречаться с женатым мужчиной, — ее голос был расстроенным. — И вот что я сейчас делаю. Я ничуть не лучше, чем та женщина, которая увела моего отца.

Тим перевел дыхание, думая над ее словами.

— Мне уйти?

— Нет. Просто так случилось, — она посмотрела на него, в глазах была смесь печали и желания. — Я хочу, чтобы ты остался. Навсегда, Тим. Правда.

— Хорошо, — он расслабился. — Я тоже хочу этого.

Она придвинулась к нему и провела рукой по его волосам. Выражение лица у нее оставалось печальным.

— Знаешь, что нам надо сделать?

Что бы это ни было, он сделает это. Как он мог не согласиться, когда она стояла перед ним, такая нежная, прекрасная и ранимая, гипнотизирующая его каждым своим движением?

— И что же?

— Выпить немного вина, — она улыбнулась и выставила вперед руку, чтобы не дать ему возразить. — Слушай. Я знаю, что ты не любишь пить, но давай всего по стаканчику? — она сложила губки бантиком, и Тим почувствовал слабость в коленках.

— Анжела, я... — он замолчал, потому что новый стих Библии всплыл в его сознании.

Будьте святы, потому что Я свят.