Искупление
Шрифт:
Глава 5
Джон Бакстер узнал о неприятностях дочери на приеме в Перерыве между первым и вторым пациентами. Элизабет не стала рассказывать ему подробности по телефону, просто сказала, что у Кэри и Тима проблемы.
— Она приедет поговорить со мной, — сказала Элизабет. — Я никогда не слышала такого выражения в ее голосе, Джон. Пожалуйста, пожалуйста, помолись.
Новость ударила его, как громадный грузовик, и, закончив работать с последним утренним пациентом, он ушел в свой кабинет, закрыл дверь на ключ и встал на колени. Они
Co вторника по четверг Джон консультировал в своем кабинете, по пятницам в университете преподавал анатомию. По понедельникам совершал обход в больнице. Он славился как великолепный опытный врач. Но сейчас, стоя на коленях, он был просто еще одним грешником, спасенным благодатью, человеком, который в смирении и трепете верил, что Господь Всемилостивый позаботится о нем и его работах. Господи, я — ничто. А Ты — все. Я приношу Тебе свое сокрушенное сердце.
От тревожных мыслей Джон перешел к своим заботам и поделился ими с Единственным, Кто мог что-то с этим поделать.
— Отец, я молюсь о Кэри...
Он на мгновение сделал паузу и подумал, что Элизабет была права, что-то случилось между Кэри и Тимом. А что если у Тима есть другая? Вдруг в памяти всплыл один эпизод, о котором он давно не вспоминал. Почти год назад он обедал с несколькими преподавателями, в том числе знакомыми с факультета журналистики. Один из пишущей братии — мужчина около шестидесяти лет — спросил его о Тиме.
— Это же ваш зять, правда, Бакстер? — прокричал он с другой стороны стола.
— Да, он женат на моей дочери Кэри.
— Так вот, — фыркнул его собеседник, — напомните ему, как надо себя вести в его положении. Он слишком дружит с девушками-студентками. В результате репутация всех остальных страдает. Это непрофессионально.
Джон воздержался от комментариев, думая, что этот человек ошибся, ожесточен или просто завидует.
Но теперь...
Джон вздохнул и сложил руки перед собой. Если Тим изменил жене, должно быть, именно он должен был заметить это первым. Он вспомнил, что пытался помолиться.
— Прости меня, Господи, я отвлекся. Просто... помоги мне понять проблему и поступить так, как следует. Ты так помогаешь мне делать это, когда я занимаюсь врачеванием.
Он заколебался и склонился вперед, бремя ответственности за Кэри все больше давило на него.
— Что бы ни расстроило Кэри, я знаю, Ты уладишь это. Подскажи мне, как мне помочь ей.
Джон закрыл глаза и ждал ответа от Господа, разжал кулаки и внимательно вслушивался в знакомый негромкий внутренний голос.
Почти тут же ему на ум пришел стих, стих, с которым он прожил жизнь, на самом деле. Псалом 72:26. Он всегда вспоминал его, когда не знал, что делать; когда его потребность в Спасителе была наибольшей: Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек.
Джон повторял эти слова снова и снова, проникаясь их смыслом.
—
Он шептал эти слова, и слеза катилась по его лицу.
— На этот раз я ничего не могу сделать. Ты будешь твердыней — не только моего сердца, но и сердца Кэри.
Хотя Джон был готов молиться дольше, он вдруг почувствовал, что надо возвращаться домой. Он встал и посмотрел на свое расписание. Это был достаточно свободный день, работа с последним пациентом должна была закончиться в два часа. Он позвонил по телефону и договорился, чтобы его подменили. Потом покинул кабинет и направился к машине, моля Бога о том, чтобы Кэри и Тим преодолели все проблемы как супружеская пара.
* * *
Кэри была уверена, что самообладание вернется к ней к тому моменту, когда она войдет в дверь дома Бакстеров. Но, когда это случилось в половине десятого утра и руки матери обняли ее, с трудом подавляемые рыдания выплеснулись наружу.
— Мама... ты... не поверишь...
Ее тело содрогалось от конвульсий, она сжалась, ей было трудно дышать. Помоги мне, Боже, я теряю контроль над собой.
— Кэри! — голос ее матери был резким и громким, словно Кэри была маленькой девочкой и попала в неприятности. — Все хорошо. Что бы ни случилось, мы справимся с этим.
Нет, все не хорошо, я не справлюсь с этим никогда... всхлипывания продолжались, она увидела, что лицо матери побледнело.
— Прости... я... не могу...
Мать нежно обняла ее за плечи и отвела в гостиную, сразу рядом с прихожей. Когда они сели на старый диван в цветочек, Кэри почувствовала себя немного спокойнее. Помоги мне, Господи... я не могу дышать.
Не бойся. Я с тобой.
Кэри глубоко вздохнула, паника немного улеглась. Вместо нее пришла тошнота, и она знала только один способ с ней бороться.
— Подожди.
Она пробежала через дом и едва успела добраться до ванной.
Желудок судорожно сжимался снова и снова, пока она не распрощалась с тем небольшим количеством пищи, которое съела утром. Когда все закончилось, она почувствовала себя не лучше, а хуже, и заплакала еще сильнее. Она устала от слез, но остановиться не могла.
Потом она прополоскала рот, привела себя в порядок и медленно пошла в гостиную.
Там ее ждали родители. Должно быть, отец попросил кого-нибудь подменить его. Так бывало. Ему иногда приходилось возвращаться с работы пораньше из-за семейных проблем того или иного рода. Семья всегда была для него на первом месте.
Отец встал, чтобы поздороваться с нею.
— Кэри.
Она подняла на него глаза, его лицо было полно участия и заботы. Он протянул к ней руки, и Кэри подошла к нему. Она нуждалась в его прикосновении, но ее терзало чувство вины за то, что она расстраивает родителей. Я не должна была приезжать сюда. Это не их проблема.