Искупление

Дарховер Дж. М.

Пока они гуляли по улицам, Гэвин завел беседу, с которой вернулись и уже ставшие привычными для них дружеские подколы. Когда Гэвин привел Хейвен в метро на двадцать третьей улице и взял билеты, она замерла на платформе, внимательно изучая других людей. Позади нее находилась стена, выложенная белой плиткой, на грязной бетонной площадке валялся мусор. Метро полнилось звуками сигналов и свиста, потрескивающие звуки громкоговорителя заглушали толпу. Люди толкались и кричали, мчащиеся мимо поезда рассекали воздух, обдавая собравшихся на платформе затхлым запахом грязи и мочи. Электричество

потрескивало, свет гас и вспыхивал вновь, двери вагонов открывались и закрывались с громким грохотом.

Метро показалось Хейвен полным противоречий – будучи шумны и хаотичным, оно, в то же время, было упорядоченным и организованным, словно сборочная линия на заводе. Функционирование метро напоминало механизированный, практически нечеловеческий процесс – люди заполняли вагоны, методично перемещаясь из одной точки в другую. Под землей существовал совершенно другой мир, о котором Хейвен никогда даже не задумывалась.

Она с удивлением осматривалась по сторонам, молча впитывая в себя происходящее. Заметив выражение ее лица, Гэвин поморщился.

– Знаю, здесь ужасно.

– Нет… Я просто никогда не была в метро.

– Никогда?

Хейвен покачала головой.

– Нет.

– Как ты можешь жить в Нью-Йорке и не пользоваться метро? – спросил Гэвин. – Как ты добираешься из одной части города в другую?

– Никак. Я никуда не езжу.

– Никогда? – спросил Гэвин, смотря на Хейвен.

– Нет.

– Мэдисон-сквер-гарден?

Хейвен покачала головой.

– Таймс-сквер?

– Нет.

– Бродвей?

– Нет.

Люди двинулись к вагонам, когда у платформы остановился поезд с серебристыми дверями. Гэвин опустил руку на спину Хейвен и повел ее к исписанному граффити вагону. Пробравшись сквозь толпу, он шел вперед, выступая в качестве щита между Хейвен и остальными людьми. Зайдя в вагон, она села на последнее свободное место, оказавшись между подростком и тучным лысым мужчиной, от которого пахло потом. Он спал, наклонившись вперед и опустив голову.

Гэвин встал перед Хейвен, облокотившись на металлический поручень. Когда двери закрылись, поезд, дернувшись, тронулся с места. От толчка Хейвен задела спящего мужчину, однако тот едва ли это заметил. Пол под ногами Хейвен завибрировал, когда они помчались по старым путям, свет в вагоне время от времени гас.

Сердце Хейвен гулко забилось у нее в груди, когда ее душу наводнили одновременно восторг и тревога. Ее щеки покрылись румянцем, когда она заметила внимательный взгляд Гэвина, который наблюдал за ней с любопытством. Он стоял настолько близко, что их колени практически задевали друг друга, носы их обуви соприкасались: его – блестящих, новых и черных, ее – старых, изношенных и грязных.

Хейвен инстинктивно убрала ноги назад, после чего вновь перевела взгляд на Гэвина. Он, как и она до этого, смотрел на их обувь. Словно чувствуя взгляд Хейвен, он поднял голову. К любопытству в его взгляде прибавились вопросы, однако озвучивать их он не стал.

Спустя несколько минут раздался громкий звук тормозов, походивший на фейерверки, которые вот-вот взорвутся. Хейвен схватилась за сиденье, не желая

на кого-нибудь налететь. Когда поезд остановился, Гэвин вывел ее на платформу, название которой было выложено мозаичной плиткой на стене: «Columbus Circle».

– Где мы? – спросила Хейвен, когда Гэвин повел ее через толпу. Факт того, что она находилась в той части города, в которой никогда прежде не была, одновременно радовал и нервировал ее.

– Сейчас увидишь, – ответил Гэвин.

Хейвен последовала за ним, покидая станцию метро и выходя на улицу. Как только она поднялась наверх, она ощутила нечто невероятное. Все было именно таким, как он говорил. В центре оживленного города расположился настоящий лес, заполненный деревьями.

– Центральный парк, – сказал Гэвин. – Ты бывала здесь?

– Нет, – прошептала Хейвен. – Но мне всегда хотелось здесь побывать.

– Тогда вперед, – улыбнувшись, Гэвин кивнул головой в сторону парка. – Никаких преград больше нет.

Никаких преград больше нет.

Хейвен проследовала за Гэвином через улицу, миновала большую статую и зашла в парк. Они гуляли по дорожкам в уютной тишине, в то время пока Хейвен восхищалась деревьями, возвышавшимися над ними, словно огромные зеленые зонтики. Через кроны деревьев струился солнечный свет, рассеиваясь яркими пятнами по прохладной тени и окутывая их теплом. Хейвен наслаждалась происходящим. Выйдя в солнечный свет, она подняла голову и с улыбкой на губах посмотрела в небо.

Рай, подумала она. Испытываемые ею ощущения можно было назвать райским блаженством.

– Чем займемся? – спросил Гэвин.

Хейвен нахмурилась.

– Я думала, мы решили прогуляться.

– Если хочешь, можем просто погулять, но здесь можно найти множество различных занятий.

– Правда? Я думала, что здесь только… ну, знаешь… – она обвела рукой парк вокруг них, –…деревья.

Гэвин рассмеялся.

– Вовсе нет. Пойдем, я тебе покажу.

Статуи, мосты, дорожки, дикая природа… в течение последующих нескольких часов Хейвен знакомилась с Центральным парком. Они с Гэвином посмотрели кукольный спектакль, после чего Хейвен покачалась на качели, посетила зоопарк и покормила уток на озере. Гэвин научил ее играть в шашки и, позволив Хейвен выиграть, купил ей мороженое, когда они проходили мимо уличного торговца. В парке играла музыка и проводились игры, воздух полнился смехом и радостью. Хейвен подпевала музыкальной башне, пока они наблюдали за тем, как люди бросают фрисби и сажают новые деревья.

Куда бы Хейвен ни посмотрела, везде было что-то новое, что-то увлекательное. Понемногу она начала расслабляться. Боль дала слабину, не выстояв под напором надежды и радости, которые вновь ворвались в ее душу. Сосредоточенная, волевая и подозрительно настроенная девушка даже не заметила, как вырвалась на свободу ее уязвимость, мало-помалу являя миру настоящую Хейвен Антонелли.

– Давай перекусим, – предложил Гэвин. Становилось поздно, день близился к своему завершению. – Мы целый день ничего не ели.