Искры
Шрифт:
– А твой кабинет? – Я медленно поворачиваюсь к нему.
– Дальше по коридору. Красная дверь – не ошибешься.
– А мне ни к чему, – усмехаюсь я.
Мы смотрим друг на друга целую вечность. Мне не хочется ничего говорить. Данила Адамов в прошлом. Моя страсть к нему – тоже. Он стал еще мужественнее и красивее, но это проблемы других женщин. Я не столь впечатлительна, чтобы повестись на брутальные черты этого козла.
– Так они теперь шьют форму на женщин? – спрашивает Данила, скользя взглядом по моей фигуре, отчего у меня мурашки разбегаются по коже.
– Нет, – отвечаю я сухо.
– Берешь
– Я не надеваю под штаны белье, – говорю с усмешкой.
– А ты разве не в общей раздевалке переодеваешься?
– Именно.
Его глаза распахиваются. Я киваю. Вот и пусть гадает теперь, правду я сказала или нет.
– Не пожалела? – Адамов подходит ближе. – Тяжело, наверное, быть единственной девушкой в мужском коллективе?
– В каком смысле? – искренне удивляюсь я.
– Они тебе, наверное, только рацию подержать доверяют? Не принимают всерьез. Ну, и всякое другое. Пошлые шутки, сальные взгляды, приставания.
– Сомневаюсь, что меня за это уволят, – отвечаю я, рассмеявшись. И хлопаю его по плечу. – Но иногда никак не получается удержаться: так и хочется приложиться ладонью к чьей-нибудь крепкой заднице!
Разворачиваюсь и иду к двери.
– Думаю, парни на меня не в обиде, – добавляю я на выходе. – Любая бы пользовалась положением!
Успеваю только поймать на себе растерянный взгляд Данилы, как на всю часть раздается протяжный сигнал тревоги и слышится голос диспетчера: «Внимание! Пожар в торговом центре на Салтыкова, 11. Два отделения на выезд».
– Кажется, нам пора, – говорю я и бросаюсь самым коротким путем к раздевалкам.
Бойцы тянутся отовсюду, где их застал этот тревожный звук: с площадки, из столовой, из тренажерки. Надевают полукомбезы, боевки, хватают каски и мчатся к машинам. Запрыгнув в автомобиль, я уставляюсь на Артёма. Сидя напротив, он застегивает боевку, но, прежде чем парень успевает это сделать, мне удается заметить мокрое пятно на его поло, капельки жидкости на лице и шее, а также ощутить сладковатый запах колы, разносящейся по салону.
– Попался, – холодно произношу я.
Он вытирает рукавом остатки газировки с лица, и мы начинаем ржать.
– Его окатило за секунду до того, как раздался сигнал тревоги, – хохочет с нами Илья.
– Решил промочить горло, блин, – признается Тёма, толкая его локтем. – Пей, пей, она не узнает! Тоже мне друг!
Теперь мы хохочем всем составом, даже командир утирает слезы от смеха. Автомобиль в это время несется с сиреной по оживленным городским дорогам, пролетая светофоры прямо на красный свет.
* * *
Пожары в торговых центрах мы ненавидим почти так же сильно, как пожары на промышленных складах. Часто эти помещения отделывают самыми дешевыми материалами и утепляют панелями самой высокой степени горючести, не выдерживающими ни одной проверки на пожарную безопасность. И огонь на таких объектах с минимумом перегородок и с большим количеством легковоспламеняющихся веществ ведет себя непредсказуемо. Велик риск обрушений, поэтому мы должны быть очень осторожны и понапрасну не рисковать собой.
Пока машина несется по улицам города к месту пожара, я пытаюсь
Может, он и был прав тогда, семь лет назад. Я вела себя безрассудно, даже пугающе. Преследовала его, точно одержимая, проходу не давала. Глупая девчонка, жаждущая внимания парня постарше. Естественно, такое поведение могло отталкивать. Или я совсем ему не нравилась. К чему гадать? Все в прошлом. Я больше не бегаю за мужчинами, и теперь они сами добиваются моего внимания. Ну… В смысле… Пока очередь из ухажеров за моей дверью, конечно, не стоит, но в теории я именно так это себе и представляю.
За квартал до места пожара мы видим густой черный дым. Диспетчер докладывает, что на объекте уже три автомобиля, создан штаб, и называет фамилию назначенного руководителя.
– Внутри могут оставаться люди, – добавляет она.
И это самое неприятное.
Командир раздает нам указания, и мы готовим оборудование, коротко переглядываясь друг с другом. Мы все волнуемся. Мое сердце бьется намного быстрее обычного. Я чувствую запах гари в воздухе и закусываю губу. Будет непросто. Этот торговый центр мне знаком – один из немногих в этом неблагополучном районе города. Два этажа, большие площади, магазины, ярмарка. Не так давно, если не ошибаюсь, его закрывали на реставрацию, позже открыли уже обновленным. Так что же пошло не так?
Наш водитель паркуется на приличном расстоянии от горящего здания, чтобы части автомобиля не оплавились от большой температуры: нам никак нельзя допустить этих повреждений. От пожарной машины очень многое зависит на тушении. Мы выпрыгиваем наружу и начинаем подготовку: достаем, разматываем и укладываем пожарные рукава в ожидании дальнейших указаний. Командир и начальник караула бегут в штаб за инструкциями.
Я смотрю на торговый центр, тот весь объят дымом. Огня не видно, и это нехороший знак. Значит, все-таки легковоспламеняющиеся строительные материалы. Например, утеплители, что не горят, а плавятся и сильно дымят. Этот дым убивает людей еще до того, как они успевают понять, в чем дело, и найти выход из здания.
Повсюду машины скорой помощи, и краем глаза я замечаю подъехавший к ограждению красно-белый автомобиль экспертной пожарно-технической лаборатории. Наверное, Адамов. Сначала займется работой с потерпевшими и свидетелями, а потом, когда мы закончим, войдет внутрь. Надеюсь, у него хватит ума не геройствовать сегодня, и он не полезет туда, куда его не просят. Пожаротушение на таких объектах всегда связано с невероятным риском, и без дыхательных аппаратов внутри нечего делать.
Наконец возвращается командир и сообщает, с какой стороны мы будем заходить в здание, определяет обязанности каждого. Я надеваю маску, шлем-каску, внимательно проверяю обмундирование, чтобы не допустить наличие открытых участков кожи. Тщательно натягиваю рукава боевки на перчатки, затем мы с Артемом проверяем, чтобы с экипировкой и оборудованием у нас обоих все было пучком и отбиваем друг другу пять. Мы готовы.