Искры
Шрифт:
– Я нашла чудесную квартирку в центре, – вдруг говорит она. – Недалеко от мэрии, и полчаса до твоей части. Милый вид из окна, ремонт не очень, но чистенько. На первое время подойдет, а потом можно…
Марина не договаривает, потому что я мотаю головой. У меня это происходит почти инстинктивно.
– Что? – Ее глаза округляются.
– Прости, не буду ходить вокруг да около, – с трудом выдавливаю я. Мои руки начинают трястись от волнения и чувства вины. Мне трудно собраться с мыслями, но, видимо, так и бывает, когда ты вдруг осознаешь нелепость того, что еще вчера
– В смысле? – Теперь ее голос звучит растерянно.
Я пытаюсь смотреть ей в глаза, но выдержать этот взгляд так же трудно, как лезвие гильотины на своей шее. Меня раздирает пополам. Мне жаль. Я сочувствую ей, но по-другому, кажется, поступить сейчас не могу.
– Нужно было давно тебе сказать, – произношу я, чувствуя себя настоящим чудовищем. – Не уверен, что мои чувства достаточно сильны. Тем более, чтобы съезжаться и жить вместе. Ты точно достойна большего.
– Ты что, предлагаешь мне… расстаться? – произносит она, хмурясь.
– Да, – мне тяжело даются эти слова. – Извини.
– С чего вдруг? – спрашивает Марина после паузы. На ее лице шок, непонимание, и это заставляет меня испытывать чувство вины размером с небоскреб. – Когда это ты понял, что мы не подходим друг другу?!
Выходит чуть громче, чем предполагают правила приличия. На нас оборачиваются гости ресторана, некоторые начинают перешептываться.
– Сегодня, – отвечаю я честно. – Прямо сейчас.
– Разве ты не… мы не… – Она опускает взгляд в стол и трясет головой.
Мне так хочется сказать что-то такое, что успокоит ее, но понимаю, что это бесполезно после того, как я только что самым подлым образом порушил ее планы и разбил ей сердце.
– Посуди сама, нам даже не о чем поговорить. – Мой голос звучит жалко.
Теперь Марина смотрит на меня во все глаза. Ее захлестывают эмоции. Несколько секунд проходит в смятении, затем она тихо произносит:
– Я думала, ты тоже хочешь создать семью.
– Да, – подтверждаю я, надеясь, что она разглядит в моих глазах сожаление и боль. – Но семью нужно создавать с тем, кого любишь, а я… не уверен…
– Это шутка? – Марина багровеет от злости.
И это лучше, чем если бы она заплакала. Но все равно приятного мало. Я никогда не говорил ей, что люблю ее, но, видимо, все же каким-то образом давал понять, что наши отношения довольно серьезны. И сейчас она на грани истерики.
– Не знаю, почему так, – выдавливаю я, пожав плечами. Вранье. Знаю, конечно. – Еще вчера я вроде мог представить, как мы покупаем дом и растим в нем наших детей. Таких же красивых и целеустремленных, как ты. Но больше не могу. Не получается, как ни стараюсь. – Мой голос дрожит. – Э… Дело не в тебе.
– Да? А, может, тогда в тебе? – Ноздри Марины раздуваются от гнева. Она перестает казаться мне миловидной. – Или, может, ты нашел себе кого-то?
– Нет, – заверяю я.
И это тоже не совсем правда. Просто прошлое так резко ворвалось сегодня в мою жизнь, что для настоящего в ней не остается больше места. И даже логика не может совладать с этим странным
– А впрочем, – восклицает Марина, вскочив из-за стола и швырнув в меня тканой салфеткой. – Мне все равно, из-за чего ты решил со мной порвать!
– Спасибо, – говорю я, и это злит ее еще сильнее.
Я не нарочно. Честно. Просто вырвалось.
– Хочу попросить только об одном, – цедит она через сомкнутые зубы, наклонившись ко мне через стол. – Не приходи, когда поймешь, что облажался! Понял? Забудь обо мне! Ты потерял меня. Больше такой девушки, как я, у тебя не будет! – Марина хватает сумочку, разворачивается и стремительно покидает зал. И только когда я изумленно выдыхаю, решив, что все позади, она возвращается, чтобы швырнуть в меня последнюю фразу. – Ты… – она замахивается, но прижимает ладонь к груди, – ты ничтожество, Адамов! Понял? Полное ничтожество! Вот ты кто!
И пулей вылетает из зала.
Я беру бокал и под любопытные взгляды присутствующих выпиваю его залпом. Что ж, пора подвести итог вечера. Под воздействием неясных чувств я разрушил двухлетние отношения, которые плавно шли к совместной жизни, девушка, с которой я подумывал ее связать, меня теперь ненавидит, а ту, из-за которой у меня поехала крыша, я видел сегодня лишь мельком и вряд ли увижу вновь. Недурственно. Похоже, Марина права. Я – полное ничтожество и заслужил осуждение всех этих людей, которые не сводят с меня взгляды.
– За любовь, – говорю я с усмешкой, поднимая бокал Марины.
И выпиваю и ее вино тоже.
Глава 3. Ева
Линочка Ли – Попутный ветер
– Когда мне нужно обсудить мою личную жизнь, я иду к девчонкам. – Делаю последнюю попытку избежать неприятного разговора, но парни лишь рассаживаются удобнее и устремляют на меня внимательные взгляды.
– Мы должны знать, с чем имеем дело, – объясняет Артём и поворачивается к товарищам. – Просто представьте, из горящего здания выходит чувак, у него на руках полумертвый кот, и он начинает делать ему массаж сердца и искусственное дыхание! Уверен, кто-нибудь снимал на видео, и вечером мы увидим сюжет об этом в новостях, а Ева не хочет ничего нам рассказывать.
– Я даже приревновал, – соглашается с ним Илья, многократно кивая.
Я двигаю его локтем, он ржет.
– Адамов всегда любил производить впечатление, – вспоминаю я, сделав глоток кофе. – Геройствовал, игнорировал приказы, подвергал свою жизнь неоправданному риску. Это ужасно бесило Батю. Сколько помню, он регулярно отчитывал его у себя в кабинете. Орал так, что стены дрожали. Его запреты лезть в самое пекло действовали на Данилу как вызов: если отец приказывал ему держаться подальше от стены, это означало, что через мгновение он взберется вверх по балконам и спасет задыхающегося в дыму ребенка. И так каждый раз. «Нельзя» – значит «можно». Если бы Адамову не вручили медаль «За отвагу на пожаре», Батя уволил бы его: он так и собирался сделать за минуту до того, как позвонили из министерства.