Искры из глаз
Шрифт:
— Садись в «Фольксваген» на переднее сиденье.
— Почему не на заднее?
— Сзади поедет Галина.
— Как скажешь, командирша!
Мы уселись в машину.
— Куда едем? — спросила я.
— Пока прямо.
— Нет, скажи адрес.
— Улица Новокузнецкая, угол Разина.
Мы вывернули со двора и выехали на проезжую часть. Путь предстоял не близкий. Мой бедный «Фольксваген», наверное, устал уже делать круги по городу Тарасову, меняя один адрес на другой.
Когда мы с Игорем Каменским
Мы уже ехали по Новокузнецкой, когда я спросила дядю Вову:
— Скоро улица Разина. Когда и куда будем поворачивать?
— Не доезжая до нее, нужно повернуть налево, во двор дома.
Он указал, куда именно поворачивать, и мы оказались во дворе трехэтажного дома старой постройки. Здание было расположено буквой Г, в глубине двора стояли металлические гаражи.
— Останавливаемся здесь? — спросила я. — Или проезжаем дальше?
— Давайте припаркуемся у тех гаражей, чтобы никому не мешать.
— А если мы помешаем тем, кто будет выезжать из гаражей?
— Из них уже давно никто не выезжает. Все будет в порядке.
— Ладно, как скажете.
Мы оставили машину у какого-то металлического монстра, темно-коричневого от времени. А когда-то это был новенький красивый гараж… Ничто не вечно…
— Пусть Галина побудет в машине, я схожу с вами, — предложила я.
— Пошли вместе, — поступило встречное предложение. — Зачем девушке скучать в одиночестве? И потом, как я понял, вы обычно не оставляете ее одну.
Почему-то именно в этот момент я не хотела брать Галину с собой и с удовольствием оставила бы ее в машине.
— Где находится ваша фирма? — спросила я.
— В этом доме, — указал дядя Вова. — В подвальном помещении.
— Фирма в подвале? Оригинально, — сказала я.
— Другого помещения не нашлось. Пока, — был ответ.
Ступеньки, ведущие в подвальное помещение, были скользкими, словно натертые парафином.
— Тут голову можно свернуть, — сказала Галина.
— Точно… — согласилась я.
— Ничего-ничего, — пел дядя Вова, — сейчас неудобства закончатся.
Они и вправду закончились. Когда наш провожатый открыл тяжелую металлическую дверь и мы вошли внутрь подвального помещения, нам навстречу вышли три здоровенных жлоба. У одного в руках был пистолет, а у двух других ножи.
— Приехали, — произнесла я.
— Точно, — согласился дядя Вова. — Это была ваша последняя прогулка.
Мужики с оружием в руках тут же облапали нас. У меня отобрали гранату «Ф-1», с которой я расставалась только в необходимом случае, и последние деньги. Сотовый телефон также достался нашим врагам. У Галины забрали даже кошелек с мелочью.
Нас
Мы уселись на серые от времени лавки и угрюмо смотрели на мужиков, чьи отвратительные рожи маячили перед нами. Бандиты были как на подбор — почти одного роста, массивные плечи, отвисшие животы и лица каторжников. Отличительной чертой первого головореза был короткий лоснящийся нос красного оттенка, у второго — густые брови, нависающие над глазами, словно балкон купеческого дома над тротуаром. Третий имел неправильный прикус и кривые нижние зубы. Его челюсть сильно выдавалась вперед, а зубы свисали над нижней губой.
Короче, вляпались мы по самые уши. Ствол и два пера против наших ногтей и зубов — неравные силы. Была б я одна, может, попробовала бы помахать ногами и руками. Но со мной Галина, как бы не подставить ее случайно под пулю. Или лезвие. Вот незадача.
— Так в чем дело? — спросила я. — Ну, поймали вы нас. И что дальше?
— Дальше будет так, — сообщил дядя Вова, — на вас наденут цементное одеяло, и вы устроитесь рядышком, бок о бок.
— И какой в этом смысл? — удивилась я. — Для совершения убийства должен быть мотив. Какой у вас мотив?
— Мотив такой — ты слишком много знаешь про меня.
— Вранье, — спокойно ответила я. — Знаю, что зовут тебя дядя Вова и что состоишь ты в родственных отношениях с женихом Ольги Скворцовой и его братом-домушником, который сейчас находится в тюрьме.
— Как в тюрьме? — воскликнул старый бандюган. — Только вчера он гулял на свободе!
— А сегодня находится в КПЗ — пытался обворовать Ольгу. Залез в ее квартиру.
— Твоя работа? — зловеще спросил дядя Вова.
— В смысле?
— Ты ментов навела?
— На кого?
— На моего племянника?
— Мне больше делать нечего, что ли? — сплюнула я на бетонный пол. — Он сам на себя навел всех подряд.
— Еще один повод для того, чтобы убрать тебя.
— Допустим. Но что плохого вам сделала Галина? — Я кивнула в сторону моей клиентки.
— Свидетельница. Зачем оставлять ее в живых?
— Правильно, — кивнула Галина. — Если Евгения умрет, то и мне нечего делать на этом свете. Без нее я пропаду. К тому же я давно смирилась с мыслью, что рано или поздно придется умирать. А после смерти мужа эта уверенность стала еще крепче.