Искра
Шрифт:
Маленький кусочек надежды, который я так берёг, закричал в поражении и умер. — Ты не вернёшься со мной в Колорадо.
Она покачала головой. — Не могу. Посмотри, что случилось, когда я ушла.
Я глубоко, размеренно вдохнул и перешёл к плану Б.
— Ладно, тогда мы проведём зиму здесь, поставим его на ноги и весной обсудим снова. К тому времени, может, он сможет принять более здравое решение.
— Нет, — прошептала она. — Он сказал, что умрёт в этом доме, прежде чем переедет. Это то место, где мы жили, когда была жива мама,
— Обычно я провожу черту на переезде целого дома, но могу сделать пару звонков, — попытался я пошутить. Я хватался за нити надежды, но они ускользали сквозь пальцы.
— Ему одиноко. Он сказал, что меня никогда нет рядом, и он прав. Между работой и встречами с…
— Со мной.
— С тобой, — мягко согласилась она. — Из-за всего этого я не уделяю ему внимания, а он больше никого к себе не подпускает.
— Что ты хочешь сказать? — спросил я, и яма в желудке превратилась в чёрную дыру.
Она посмотрела на меня, и в её глазах отразилась вся печаль мира, и я понял. Я, чёрт возьми, понял.
— Ты никогда не поедешь.
— Не могу. Я бы не простила себя, если бы с ним что-то случилось.
Мой разум метался, пытаясь придумать план С.
— Ладно, тогда я буду работать сезонно. Летом с командой Legacy, а зимой возвращаться. Это будет тяжело, но мы справимся.
Она покачала головой. — Нет. Это не сработает. Мы оба будем несчастны, и в итоге ты начнёшь меня ненавидеть. Мы просто будем тянуть неизбежное.
— Не делай этого.
Она высвободила свои запястья и обхватила мое лицо ладонями, погладив короткую щетину.
— Ты — самая прекрасная мечта. То, что у нас могло бы быть… это была бы другая жизнь, с другой девушкой, которая могла бы уйти от своей ответственности. Но я никогда не буду этой девушкой. Может быть, если бы Аделин выросла, но здесь слишком много всего.
— Я могу позвонить Башу. Откажусь от команды. Есть ещё один парень, которого они могут позвать, и я прослежу, чтобы он занял моё место.
Она провела большим пальцем по моей нижней губе. — То, что ты останешься, ничего не исправит. Я лишу тебя шанса быть в команде Legacy.
— Мне всё равно. Ничто не имеет значения без тебя.
Её руки упали с моего лица, и я понял, что ошибался. Я хватался не за нити — я отчаянно держался за неё, а она утекала сквозь пальцы, как бегущая вода: невозможно удержать, но ещё труднее заставить исчезнуть совсем. Она уже впиталась в мою душу.
— Я не могу быть с тобой, Ривер. Ни сейчас, ни когда-либо. Я не могу уехать, а ты не можешь остаться. Наша мечта была прекрасной — самые счастливые дни в моей жизни, — но пора проснуться. Я не ребёнок. Я не могу позволить себе эгоизм, и не всем достаётся сказка.
— Ты и есть моя сказка, — возразил я. — Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил. Единственная, которую я когда-либо полюблю, и я так просто не сдамся.
— Я не даю тебе выбора! — закричала она, отступая назад. Отсутствие физического контакта
Я провёл руками по лицу, сдерживая себя. — И что я должен сделать? Уйти от тебя, потому что ты благородная? Потому что ты взвалила на себя то, что никто другой не сделал бы? Ты хочешь, чтобы я стал меньше, чем тот мужчина, которого ты знаешь, уйдя от тебя?
Она покачала головой, и две кристально-чистые слезы скатились по её щекам. — Нет. Я хочу, чтобы ты сделал то, что нужно для твоей семьи. Езжай в Колорадо. Стань тем, кем ты был рождён быть. Живи в этом доме и будь счастлив, Ривер. Просто будь счастлив!
— Я не могу быть счастливым без тебя! Ты правда думаешь, что я смогу переехать, начать всё заново? Забыть, что ты существуешь? Ты в каждом моём вдохе, в каждой моей мысли. Я не оставлю тебя здесь разрываться между Адди, отцом и работой на износ. Это не в моей натуре.
— Это не тебе решать, — сказала она, яростно вытирая слёзы. — Останешься ты или нет — нас уже не будет. Я не смогу смотреть, как ты начинаешь меня ненавидеть, как ты целуешь ту фотографию каждый раз, когда возвращаешься с пожара. Это убьёт меня гораздо сильнее, чем знание, что ты счастлив где-то ещё… с кем-то ещё.
Чистая, обжигающая ярость перекрыла мне горло, и я пару раз сглотнул, прежде чем смог говорить.
— Если ты думаешь, что тебя так легко заменить, значит, ты никогда по-настоящему меня не знала.
— У нас было всего несколько дней, — тихо сказала она.
— У нас было семь грёбанных лет.
— И они закончились. Мы закончились.
— Эйвери…
— Какое у тебя решение, Ривер? Что будет, если ты останешься здесь, а Бишоп погибнет на пожаре? Ты ведь никогда от этого не оправишься. Одного чувства вины хватит, чтобы уничтожить тебя. А если я поеду туда, и мой отец умрёт, потому что меня не будет рядом, чтобы о нём позаботиться? Я его дочь. Его плоть и кровь. Я обязана этим своей матери. Я обещала ей, и как бы я ни… — Моё сердце замерло, когда она судорожно вдохнула и на мгновение закрыла глаза. — Как бы я ни заботилась о тебе, это чувство превратится в ненависть за то, что ты поставил меня в положение, когда я должна бросить свою семью, чтобы быть с тобой.
Ненависть. Это слово вонзило нож в мою грудь, и, словно от настоящей раны, моё сердце истекало кровью на деревянном полу.
— Ты и правда всё заканчиваешь.
— У меня нет выбора.
Я покачал головой: — Нет, у тебя есть все варианты, ты просто отказываешься их принимать. Я не говорю, что это лёгкие решения, но они есть. А я, в свою очередь, просто стою здесь и позволяю тебе рвать меня на части, потому что ты не готова рискнуть, хоть один, чёрт побери, раз!
— Здесь нечем рисковать! Это неизбежно.