Искра

Бланчард Николь

— Это Розалин Грейс, — наконец-то заговорила она. — Моя дочь. Грейси.

— Когда она родилась? — мои слова звучали резко и порывисто, как океан в разгар зимнего шторма.

— Несколько месяцев назад, — ее слова звучали слишком тихо, так что мне, черт возьми, почти приходилось читать по ее губам, чтобы понять, что девушка вообще говорит.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что несколько месяцев плюс девять месяцев беременности означают, что ребенок был зачат примерно в то же время, когда мы были

вместе.

Сладкий чай скис у меня в желудке, и сахар теперь казался ужасной идеей. Я хотел сесть, но боялся, что если попытаюсь пошевелиться, мои сведенные колени подогнутся подо мной, полностью выдавая уровень шока, который я испытывал.

— Она моя? — слова вышли жесткими и холодными непреднамеренно.

Или, возможно, тон был таким специально.

Ведь как она могла так долго скрывать это от меня? А если бы со мной что-то случилось, то я так бы и не узнал о том, что в этом мире у меня есть ребенок.

На мой вопрос Эйвери лишь опустила взгляд на уже спящее личико малышки. Хотя я и пытался на них не смотреть, ничего к ним не чувствовать. Грейси, словно почувствовав неловкость в комнате, беспокойно заворочалась, ее сонные глазки приоткрылись ровно настолько, чтобы я смог увидеть, как они похожи на мои собственные.

— Да, — все, что сказала Эйвери.

Услышав ее ответ, я упал на стул за столом рядом с ней, мои мысли дико метались в голове. У меня есть дочь. Слова повторялись снова и снова, пока не потеряли реального значения. У меня есть дочь.

Я никогда особо не задумывался о детях. У меня никогда не было много времени. Если я не тренировался или не тушил пожары, то ездил туда и обратно в Баттлборо, чтобы убедиться, что то, что осталось от моей семьи, не раскололось и не превратилось в руины. Там никогда не было места для создания семьи.

— Почему ты мне не рассказала? — спросил я.

Рука Эйвери теребила кончил детского одеяльца, а маленькая пухлая ладошка вырвалась из пут, нашла пальцы мамы и сжала их. Я не знал почему, но от этой картины у меня в груди все сжалось.

— Ты уже уехал. Я пыталась найти тебя, но мы были едва знакомы. Я узнала твою фамилию лишь сегодня, когда ты представился Мэри и Тому.

— Ты знала, что я из Баттлборо. Это не маленький городок, и ты могла бы поспрашивать в округе, кто-то бы да указал тебе верное направление.

Эйвери прикусила губу, и я заметил, какая она красная, почти шершавая на ощупь от постоянного грызения.

— Я могла бы постараться сильнее, — признается она, запинаясь. — Беру всю вину на себя. Я была напугана.

Именно ее ошеломляющая уязвимость остановила меня от дальнейших упреков.

— У меня была дочь почти год, и ты не могла мне сказать, потому что боялась? Неужели я кажусь тебе таким придурком? — стараясь успокоиться, сказал я.

Ее глаза широко распахнулись.

— Нет! —

ее крик заставил малышку расплакаться. — Нет, конечно, нет. Просто… Я слышала, как сильно ты любишь то, чем занимаешься. И никогда не смогла бы забрать это у тебя. Знала, что однажды ты вернешься. И каждый день, пыталась убедить себя, что, возможно, так даже лучше, если ты будешь в неведении, — продолжила Эйвери, пыталась успокоить дочь.

— Это не тебе решать. Я имел право знать.

Кто знает, что я бы сделал с этими знаниями, но теперь у меня никогда не будет шанса узнать.

— Имел. Я знаю, что имел. И было неправильно с моей стороны так поступать, и мне правда жаль. Я просто боялась.

— Чего? Меня?

— Нет, что ты. Многого. Она значит для меня все. Я думала, что поступаю так, как будет лучше для нее.

Слова были словно вырваны из ее души и мне пришлось подавить в себе слова утешения и бороться с желанием потянуться к Эйвери.

Мой первый порыв — успокоить, но гнев пересилил это чувство.

— У вас есть полицейский сканер?

Девушка подняла на меня полный замешательства взгляд.

— М-м, что?

— Полицейский сканер. Он у вас есть?

— Э-э, я думаю, да. Мой дедушка раньше был волонтером в пожарной части. Он любил иногда слушать его, и я держала сканнер при себе, потому что, слушая его, я вспоминаю о нем, — выражение ее лица стало настороженным. — Почему ты спрашиваешь?

Я встал на ноги, внезапно почувствовав потребность в уединении.

— Потому что именно так мы общаемся. Можно использовать сканнер, чтобы получить самую свежую информацию и узнать, когда они организуют распределение ресурсов или что-то еще. Где твой телефон?

Она выдыхает, ее брови все еще хмурятся в замешательстве.

— На самом деле эта штука не работает, — вытаскивая телефон из кармана, проговорила она.

Я вбил свой номер телефона ей, а потом отправил и себе сообщение, чтобы у меня был ее контакт.

— Сообщения доходят, но это занимает чуть больше времени, чем обычно. Если у вас троих случится что-то экстренное, ты можешь связаться со мной, и я буду здесь так быстро, как смогу. У вас есть доступ к генератору? Скоро наступит жара и ребенку, как и твоей бабуле, будет нужен прохладный воздух.

— Еще нет, но я…

— Если к завтрашнему дню у вас его не будет, я распоряжусь, чтобы его доставили сюда. Вам еще что-нибудь нужно?

— Нет, я думаю, у нас все в порядке. Но тебе не обязательно утруждать себя. Я планировала купить его, как только смогу.

— Я позабочусь об этом. Держи свой телефон и полицейский сканер поблизости. Я ввел номера полицейского участка, если тебе нужно будет связаться со мной, но ты не сможешь дозвониться по мобильному.

— Тебе не обязательно идти на все эти хлопоты.