Искра души

Даер Елизавета

Глава 4. «Знакомства лишними не бывают»

Редкие лучики солнца играли в салочки, прыгая то по лужицам на извилистой тропинке, то по листочкам высоких деревьев. Эти «шалуны» прятались в кронах и выпрыгивали так неожиданно, что я просто щурилась от удовольствия, когда они светили прямо в лицо, ловя крохи тепла утреннего солнышка. Тропинка тоже веселилась от души, она то медленно и задумчиво огибала небольшие пригорки, то резко пряталась за кустом, скрываясь от взора. Я шла с легким трепетом в душе, стараясь впитать как можно больше этой безмятежной тишины, наслаждаясь каждой секундой. Птицы щебетали, радуясь новому дню. Слышан был и стук дятла-трудяги и конечно как же без всезнайки-кукушки!

Спустя какой-то час деревья отступили, открывая перед взором небольшую деревеньку с небольшими,

уютными домиками и плетеными заборами. Осталось найти где-то на окраине избушку знахарки. Как сказала Агафья, кухарка из трактира: «Коль травки нужны, то это к бабке Лужке. Она у нас бабка-огонь… как рявкнет, так сразу бежать хочется… подальше. Староста-то наш хотел её из деревни того … подальше. Пришел с двумя мужиками… для выселения, а бабка –то как схватит палку после его слов… Нет, та не подумай, стояла-то она спокойно и выслушала всю речь и о том, что не принято всяким там ведьмам в деревнях жить и про то, что люд честной против неё, и про то, что больно дорого она берет за своё лиходейство. Вот на этих словах она палку-то и схватила, да как давай этих обхаживать… да и приговаривать «ты как девок обхаживать в чужном доме, а потом ко мне бежать за травками, так это надобноть. Жинке то своей в глаза смотреть не совестно. Как болит чаго – дак ко мне бежишь, а как за работу расплатиться – ты бабка погоди… люд баломутишь аки чертяга какой. Щаз я тебя уму-разуму поучу, коль батька не сумел» Ну там она его по голове и стукнула. Искры летели на загляденье!!!… После того случая староста прям агнец ходит. Глазенки ВО…Но работу свою бабка знает. Не прогадаешь».

После такой характеристики грех не пойти. Тем более Махей-то так обрадовался: «деньги за проезд не возвращаю!» А сам к хозяину таверны побежал… Когда уходила из таверны, то на козлах помимо Махея мужик сидел. Вот ведь плут своего точно не упустит. А кухарка Агафья оказалась просто кладезь информации. Без нее я бы точно лесную тропинку не нашла, так и топала бы по дороге пол дня.

По деревне плутала я не долго. Такого дома как у знахарки точно ни у кого не было. Все домишки были рубленные из отесанных бревен с острыми крышам. Этот же был словно гриб: бревна не проходили никакой обработки, а крыша как покатый холм, облепленный сверху травой и мхом. И у этого дома у единственного не было забора, если не считать небольшой загон с мирно пасущееся козой. На крылечке сидела не совсем еще старая старушка, на сморщенный гриб явно не была похожа. Старушка явно проживет ни один десяток, на вид крепкая. Серая рубаха, синяя юбка с рисунком по краю и чистенький фартук, на голове платок, завязанный бантиком на макушке. Она сидела на крыльце, гладила внушительного серого с черным кота и о чем-то с ним разговаривала.

– Вот и наша гостья. Чего стоишь? Проходи. А то заждались тебя совсем – кот лениво посмотрел на меня и соскочил с колен старушки.

–Ну, уголёк, проводи нашу гостью в избу, ни к чему на улице языками чесать – слов не оказалось совсем. Рот сам по себе то открывался, то закрывался.

–Да ты не стой столбом, а проходи аль онемела что ли?! Ну это мы поправим… у меня такая травка есть! – и пошла в избу. Кот стоял у входа с укоризной поглядывал или мне показалось?!

Я передернула плечами и пошла в дом. Переступив порог оказалась в чистенькой и уютной комнате. В центре стояла кормилица-печь с зашторенными полатями, у окна сколоченный стол и скамья с тонкими подушками, вдоль стены две деревянных бочки. На стенах висели пучки трав, наполняя избу пряным ароматом и таз с ковшом. Недалеко от столовой стоял шкаф с кухонной утварью, а в углу ближе к печи стоял резной комод и сундук, накрытый тканью.

Старушка накрывала на стол снедь для позднего завтрака или раннего обеда, очень раннего. Буду считать, что завтрак. Крынка с молоком, ароматный каравай хлеба, сытная каша и, о чудо, миска с ароматной земляникой.

–Присаживайся. Пора завтракать. Да ты не бойся – старушка взглянула на меня и улыбнулась доброй улыбкой. Наконец-то немота прошла. Ну, точно знахарка от Светлейшего, все болезни как рукой сняло:

–Простите меня. Здравы будьте и спасибо за приглашение – красноречие прям таки плещет. Я присела на скамью напротив знахарки. Кот прыгнул на скамью к старухе и заурчал, искоса поглядывая одним глазом.

– А откуда вы знали, что кто-то к вам прейдет? Может вы кого другого ждали?

– Что ты

ошибиться я не могла, тебя и ждала девонька. А узнала от дарящих истину. Они мне видения посылают, совет дают, а когда и предупреждают о грядущем. Ты ешь пока. Погуторить и после можно. Сытый человек на мир открытыми глазами смотрит, а голодному только живот на ум идёт.

Совет дельный. И мелькая деревянной ложкой, зачерпывала наваристую кашу. Обмакивая в сахарные ягоды кусок хлеба, запивала его молоком. Как только все наелись разговор полился как ручей.

– Знаю я, что бежишь ты от дурных людей, но знать не знаешь где ответов искать. С ответами помочь не могу, а вот пособить в поиске сил найдется. Побудешь у меня недельку, а к новому дню и попутчика тебе найдем не сомневайся.

– Спасибо, но мне торопиться нужно. Ведь наверняка ищут меня.

–Потому и говорю, что переждать тебе нужно. На третий день строжище проехать должны в столицу-то. С ними тебе никак встречаться нельзя.

–Дак в таверне меня видели и скажут, что я к знахарке пошла.

– Не переживай, придумаем что-нибудь. Да с той же Агафьей сговоримся. Ей вроде один сбор очень нужен был для дочери. Вот и приготовим его и еще кое-что для закрепления молчания – знахарка подмигнула, а я подумала, что не только лечением она занимается, раз и духи в помощниках. Значит неделя, не такой и долгий срок. Переживу.

***

В обществе знахарки Лукерьи, или бабки Лужки, как звали её все в деревне, кота Уголька и козы Стервочки дни летели не заметно. Дни были насыщены приятной суетой по хозяйству и неспешными разговорами по вечерам. А ночи – покоем. С небольшой корректировкой внешности мы справились на следующий же день. Приготовила настой по рецепту Марты, в состав которого по иронии входила травка с названием Белолока. Волосы у меня теперь были насыщенного черного цвета. Лишь посеребренные пряди все же были светлее и на солнце казались, словно в дымке. Теперь я могла ходить и без ненавистного чепца, заплетая волосы в косы или подвязывая лентой. Для большего изменения, по совету знахарки, я стала ополаскиваться еще одним отваром для лучшего укрепления загара. Уж с большой неохотой прилипал на мою кожу загар, выдавая мою явно не деревенскую принадлежность. Ну и одевалась я теперь на деревенский манер в льняной сорочке и юбкой в пол. Мужскую одежду носить мне старушка запретила, в штанах могли ходить лишь охотницы, да и то лишь в лесу.

Хоть избушка и находилась практически в деревне, но как-то сбоку. Никто особо не захаживал на огонёк, лишь девчушка лет восьми с рыжими волосами, золотыми веснушками и большими зелеными глазами, опутанными ресничками. Звали её Вериника и приходилась она старушке вроде бы внучкой. Знахарка заикнулась, что преемницу после себя готовит. Вериника прибегала утром и помогала знахарке с травами, потом они садились за стол и маленькая пигалица старательно выводила еще не ровные буквы, записывая свойства трав. Это так напоминало наши с Мартой занятия, что я садилась за стол рядом и тоже старалась записать то, что еще не знала. Старушка была не против, она улыбалась искренне и ни разу не повышала голоса. Как-то поздним вечером мы седели с бабкой Лукерьей за столом и приготавливали порошки для лечения: толкли в ступке засушенные травы, смешивали в соответствующих пропорциях и фасовали в холщевые мешочки. На каждом мешочке делали стежки из ниток обозначающий тот или иной сбор. У печки свернувшись калачиком лежал Уголёк изредка подрагивая хвостом и громко мурлыча. Настоящая идиллия.

Неожиданно Уголёк встрепенулся, обежал всю комнату, прислушиваясь, и метнулся к двери истошно замяукав: «Мяяяяяу! Мяяяя». Знахарка тоже соскочила со скамьи со словами «Вериника!?» и побежала к выходу. Они словно о чём-то переговаривались… Уже у самой двери: «Эва, скорее, что-то случилось с Вериникой…» Мой ступор длился доли секунды. И вот мы со знахаркой мчимся по той самой тропинке в сторону таверны. Тропинка всё также петляла, то скрываясь за деревьями, то выныривая. Дыхание началось сбиваться, в голове шум, сердце билось как сумасшедшее, ног практически не чувствовалось, но мы бабкой Лукерьей неотрывно бежали за Угольком. Для своего возраста она очень даже быстро бежала, но вскоре силы стали сходить на нет… Сколько мы бежали сказать было сложно, вскоре деревья поредели и стала виднеться дорога проходящая мимо таверны. Как только последние кусты расступились, предстала немного пугающая картина.