Искательница

Урсова Татьяна

Бешеная гонка на грани закончилась уже глубокой ночью. Девушка буквально валилась с ног от усталости, в правом боку кололо, сухой язык, казалось, распух и отказывался помещаться во рту, а сердце было готово вырваться из груди — так сильно оно стучало. Перед глазами плясали цветные мушки, а в голове постоянно слышался гул ревущего пламени. Но, вновь и вновь оглядываясь назад, Вендела видела лишь далекое зарево бушующего где-то на просторах Пустоши пожара. Убедившись, что опасность миновала, она без сил рухнула на землю, кое-как стащила заплечный мешок и, перевернувшись на спину, невидящим взором уставилась в небо.

Этот долгий день буквально перевернул с ног на голову все ее представления о Пустоши. Ей говорили, что все живое, обитающее в этих покинутых богами и людьми безжизненных землях, хочет лишь одного — смерти. Смерти всех тех, кто находится рядом — будь то люди или другие твари Разлома. Но сегодня она встретила целое стадо аттенуинов — огромных рыб-переростков, почему-то бегающих на двух ногах. Да и хвосты, если честно, у них были совсем не рыбные, а мощные, длинные, покрытые зазубренными пластинами, которые монстры использовали как оружие в

дополнение к острым зубам, усеявшим большую, занимающую половину тупой морды, пасть. Естественно, что питаться они предпочитали отнюдь не травой. Схожесть же с представителями водного мира им придавали круглые навыкате глаза, расположенные с боков от морды, чешуя, покрывающая все тело, и ушные щели, расположенные по типу жабр. Не смотря на свою неповоротливость и мнимую медлительность, они считались очень опасными противниками, потому что, во-первых, всегда ходили стадами, а, во-вторых, если уж они разогнались, остановить их было просто невозможно — просто-напросто затопчут. В любой другой день, после встречи с этими тварями Разлома, Вендела была бы уже мертва. А сегодня аттенуины, также спасавшиеся от огненного смерча, просто мельком на нее посмотрели и побежали дальше. Может, не посчитали ее достойной причиной, чтобы задерживаться, а, может, в Пустоши тоже действовало что-то вроде «водного перемирия» — спасаясь от общей беды, твари не нападали друг на друга. Ведь, если подумать, аномалии Пустоши были им так же чужды, как и наш мир. Эти непонятные явления были ни чем иным, как остаточными отголосками страшной магической войны, разразившейся, когда маги той, еще старой эпохи, пытались защитить свои земли от порождений Разлома. Встречались они крайне редко и обычно были не столь масштабными — а уж об огненном смерче Вендела до сего дня вообще не слышала. А если б и услышала, то, пожалуй, не поверила бы своим ушам.

Везунчик Мортен называл аномалии Пустоши эхом войны. Он говорил, что это фантомные проявления — отражения тех сил и заклятий, что почти четыре сотни лет назад гуляли по окрестностям Разлома, когда люди впервые столкнулись с порожденными им монстрами. В те времена, пока маги не объединились и не запечатали Разлом, который, по сути, являлся слишком истончившейся границей между двух миров, эти твари перли толпами, и спасения от них не было. Сейчас же в Пустоши бродят только их жалкие крохи — нестабильная заплатка межмирового прохода иногда дает сбои, и случаются новые Прорывы, совершенно несравнимые по масштабности с теми, что были раньше. Но, с другой стороны, раньше в мире была магия, а сейчас остались только эти аномалии, которые, на секундочку, тоже должны были от чего-то подпитываться. И это значит, что магия не ушла полностью!

От посетившей ее голову мысли, такой простой и такой логичной, Вендела аж подскочила, совершенно забыв и о том, как она устала, и о том, что уж за четыре сотни лет кто-то должен был додуматься до этой гипотезы. Писал же ее неизвестный предок, что Источники могли просто уснуть после столь бесцеремонного с собой обращения, а спустя время — восстановиться. И, возможно, это время пришло! Воображение уже рисовало девушке, как она будет творить заклятия направо и налево, защищая свой город, а, чего уж мелочиться, свою страну от тварей Разлома. Рациональная же часть настойчиво твердила, что магов не осталось, и что проверить ее гипотезу некому. А тот самый дневник, что помог ей научиться смотреть магическим зрением, описывал только алгоритмы работы с потоками и энергиями, принцип построения заклинаний, но там не было ни одного действующего заклятия. Возможно, ее предок решил, что эта информация содержится и в других источниках, а ему нужно записать лишь то, что обычно наставники объясняли юным магам на словах, но факт остается фактом: проверить теорию искательница не могла. Если бы она только догадалась посмотреть на огненный смерч магическим зрением, может, заметила бы хоть какие-то нити заклинания, но теперь чего уж там. Не возвращаться же ради этого. Тем более, что она уже и так слишком далеко продвинулась на северо-восток. Может, имеет смысл пройти еще какое-то время по дороге? Она-то уж точно должна привести к чему-нибудь интересному.

Вдохновленная этой мыслью, Вендела поднялась на ноги и заставила себя продолжить движение. Да, ей требовался отдых, но еще больше ей нужно было укрытие. Ночевать под открытым небом посреди Пустоши было смерти подобно.

Еще через два дня безрезультатных блужданий по Пустоши, заметно подточивших ее решительность и веру в возможность воскрешения магии, полсуток из которых искательница проспала мертвым сном, едва добравшись до какого-то нагромождения больших камней и забившись в узкую щель между ними, она вышла к очень перспективному месту. За это время ландшафт успел измениться: вместо иссушенной равнины под ногами простирались еще довольно пологие, но уже заметно обозначившиеся холмы, а на горизонте показалась невысокая горная гряда. Ей тоже изрядно досталось во время Войны, отчего когда-то острые и гордые пики беззубо щерились в тщетной попытке отхватить кусочек вечного неба. От камней, казалось, веяло чувством обреченности и апатии, отчего девушка лишь зябко передернула плечами и ускорила шаг. Но от еще одного беглого взгляда на побежденного исполина не удержалась. Это были Сваррские горы, в былые времена источник богатства и процветания Северного королевства. Там добывали драгоценные камни и некоторые редкие металлы, только вот какие именно — Вендела, сколько ни пыталась, не могла вспомнить. И то хорошо, что когда-то прочитанная информация о географии северных земель до появления Разлома хоть в таком скудном объеме, но все же всплыла в голове. Девушка никак не могла предположить, что попытки матери вложить в нее не только классическое воспитание ярины, дочери северного ярла, но и образование, достойное леди из столицы Срединного королевства, пригодятся таким вот неожиданным образом. Если бы в свои неполные десять лет она знала, что когда-нибудь ей пригодятся знания о бывшем Северном королевстве,

она бы училась гораздо прилежнее. Но тогда ей хотелось путешествовать с отцом и уметь сражаться не хуже соседских мальчишек, чтобы никто и никогда не посмел ее дразнить и дергать за длинную толстую косу цвета серебра.

И вот сейчас, стоя посреди Пустоши, уставшая, одинокая и не имеющая ни одной причины жить, кроме мести за родных, на фоне Сваррских гор Вендела отчетливо различала силуэт целого комплекса зданий. Они были окружены высоким каменным забором, скалившимся обширными провалами и дырами в когда-то неприступной стене. В лучах заходящего солнца камни, казалось, отсвечивали какими-то ржаво-багряными оттенками, тщась рассказать неизвестно как здесь оказавшейся девушке свою кровавую историю о том, как они защищали хозяев от тварей Разлома, как дробились и крошились от ударов мощнейших лап и хвостов, как плавились в огне заклинаний и складывались в послушных големов, подчиняясь воле магов-защитников. Вендела тряхнула головой, пытаясь отогнать непрошенное видение, и лишь ускорила шаг, торопясь оказаться в укрытии до наступления ночи.

Осторожно подобравшись к ограде, стараясь не шуршать каменным крошевом под ногами, искательница заглянула в провал и долго всматривалась в сумерки, пытаясь угадать в неверных движениях теней грозящую ей опасность. Помимо шелеста листьев на изуродованных и изломанных, но продолжающих каким-то образом расти, деревьях, девушка слышала еще один звук, в реальность которого никак не могла поверить. Журчание воды! Она слышала, Рататоск* отгрызи ее уши, журчание воды! Облизав вмиг пересохшие губы, Вендела, не медля больше ни секунды, двинулась на звук. Последняя бутылка вина закончилась сегодня утром, а сочные фрукты, так долго спасавшие ее от жажды — и того раньше. Однако, не пройдя и сотни метров, девушка застыла в изумлении — посреди небольшого, некогда очень уютного дворика, отделенного от основной территории ажурной стеной с несколькими сложенными из необработанного камня арками, располагался фонтан. От статуи, служившей когда-то украшением как самого фонтана, так и дворика в целом, остались только мраморные ноги, выглядывающие из-под длинного одеяния, расколотого напополам. Именно из этой трещины и сочился слабенький ручеек, стекая в круглую чашу с проломленным бортом и впитываясь в землю неподалеку. Перейдя на магическое зрение, искательница увидела подтверждение своей догадки — фонтан питала магия, слабо мерцавшая блеклым синим светом. Этого оказалось достаточно, чтобы выйти из ступора и жадно припасть к живительной влаге.

Это была одна из самых лучших ее ночей в Пустоши. Вода, пробивающаяся из полуразрушенного магического фонтана, опьяняла не хуже древнего вина. Аура полуразрушенного поместья, как ни странно, совсем не тягостная или пугающая, вселяла в голову крупицу безумия. Хотелось раскинуть руки и, хохоча, пробежать по всем крытым галереям, огромным залам, лестницам, ведущим в самое небо из-за того, что крыша местами обвалилась. Искательница даже поддалась этому порыву, правда, ненадолго и молча, но поместье все же осмотрела. Больше всего Венделу поразила обсерватория, как девушка обозвала про себя необычное помещение круглой формы со стеклянным куполообразным потолком, неведомым образом пережившим все неурядицы Войны и последовавших за ней столетий упадка, верхней галереей по одному отрезку стены, заканчивающейся двумя полукруглыми лестницами, и совершенно невообразимой конструкцией из металла и хрусталя в центре. Внутри ажурного металлического каркаса был подвешен круглый прозрачный кристалл с прожилками в центре, напоминавшими зрачок у глаза. Снаружи каркас был затянут паутиной и покрыт пылью, поэтому искательница не сразу поняла, что кристалл внутри металлической сферы плавал в прозрачной студенистой массе. Не смотря на то, что магии в этой конструкции не было от слова совсем — перейдя на магическое зрение, девушка не заметила даже намека на свечение — жидкость почему-то не вытекала через отверстия в каркасе. На полу вокруг него были изображены какие-то письмена и вставки из темного металла, напоминавшие лучи звезды, центром которых была сфера с глазом. О назначении этой конструкции Вендела даже не могла предположить, поэтому, не сильно ломая голову, ушла устраиваться на ночлег.

В одной из комнат оказалась удивительно свежая обстановка: ни грязи, ни пыли, ни затхлого запаха, лишь совершенно не старая мебель, кровать под балдахином, одежный шкаф, большое зеркало на дальней стене и пара пуфиков в углу. Даже свечи в канделябре на прикроватном столике, казалось, только-только поменяли, хотя на потолке висела люстра с магическими кристаллами. Вендела читала, что такие кристаллы давали ровный яркий свет, и освещали гораздо лучше любых свечей, но, может, хозяин спальни любил живое пламя? Картина, висевшая на стене справа от входа, на которую обязательно должны были падать солнечные лучи из большого окна, лишь слегка прикрытого атласной портьерой, не выгорела, хвастаясь яркими пронзительными красками. Сначала искательница опасалась заходить в это странное, совершенно чуждое заброшенному поместью, помещение, предполагая ловушку, но интуиция молчала, а магическое зрение показало тонкую серую пленку, укрывавшую, как покрывало, потолок, стены, пол и все предметы в комнате.

Собравшись с духом, девушка перешагнула порог. Небо не раскололось на части, не началась великая зима Фимбулвинтер, и даже Фенрир, волк ужаса, не сбросил свои древние оковы. Только серая пленка подернулась рябью и опала пеплом, тут же истаявшим под ногами. Еще долгую минуту Вендела стояла неподвижно, пытаясь заметить или почувствовать хоть какие-нибудь изменения в окружающем пространстве. А затем решительно прошла вглубь комнаты. Откинув покрывало с кровати, она увидела белоснежные простыни, почувствовала под рукой мягкую перину, и все сомнения отпали. Сегодня она будет спать здесь. А перед этим хорошенько вымоется в фонтане, любуясь тем, как лунный свет серебрит дворик, а ласковый ветерок игриво касается ее обнаженной кожи, покрывая ее мурашками. Хотя о чем это она? Какая луна в Пустоши? Небо над этими мертвыми землями было столь же безжизненно, но помечтать о столь красивой картине было приятно.