Искатели

Кискин Константин

Что до сих пор остается доподлинно неясным, но горячо обсуждаемым среди людей – это появление агрессивного, враждебно настроенного общества – поглотители. Предполагается, что их численность меньше четверти миллиона, а планетарные базы найдены не были, но их атаки часто приводят к разрушительным последствиям для поселенцев и небольших патрульных кораблей Военной Гильдии. В уничтожении КНИЛ “Прометей” военные обвинили их элитный отряд “Хеллрайзеры”, причисленный после этого случая к числу террористов.

Несмотря на все сложности нового мира, ротарианцы уже вдоль и поперек исследовали систему Центавра А. Также завершается

исследование последней обнаруженной планеты в Центавра Б. Сейчас происходит подготовка к исследованию этой небольшой пустынной планеты размером чуть больше Меркурия. Она пряталась в глубине системы и получила имя Ункас – видимо, кто-то вспомнил о последнем из могикан Джеймсе Купере.

Перед исследованием планет специализированные корабли Военной Гильдии проводят поверхностное сканирование, создавая детальную трехмерную карту поверхности планеты с рельефами, магнитными и энергетическими уровнями. Карта передается на изучение картографам ротарианцев и впоследствии изучается другими группами ученых. После всестороннего изучения карты выявляются наиболее важные точки прямого изучения с высадкой ученых-исследователей и оборудованием для них.

На этой планете были зафиксированы странные всплески энергии при сканировании.

Дойль и Вера остановились в коридоре рядом со створками дверей посадочного отсека:

– Несмотря на соседство систем, изучение планет происходит невероятно медленно! – с обидой заявила Вера.

– Терпение, дорогая, – профессор повернулся к девушке и начал успокаивать ее. – Мы изучаем не микробы в микроскоп, а целые планеты – естественно, на каждую из них уходят годы!

– Но я биолог! А единственная живая планета в созвездии Альфа Центавры та, которую мы сами и заселяем! – продолжала негодовать Вера, сжав руки в кулаки. – Какой от меня вообще прок?!

– Дитя мое, – профессор взял Веру за плечи. – Как можно найти жизнь без ученых-биологов?! – профессор сделал жест рукой в воздухе, будто открывая занавес и восторженно продолжил: – Именно здесь, в изучении новых миров, твоя специализация наиболее важна. Ведь наша миссия и заключается в поиске жизни, поиске живых существ, организмов.

– Но здесь одни пустыни, и новая планета – всего лишь еще одна пустыня! – девушка закрыла лицо руками и начала плакать.

Профессор взял ее нежно за подбородок и поднял голову. Он по-отцовски посмотрел в ее серые, печальные глаза, наполненные слезами:

– Мы ученые, моя дорогая, выбирая этот путь, не каждый успеет совершить великое открытие. Но разве мы должны останавливаться, разве должны перестать верить в важность нашей работы? – профессор нежно взял Веру за щеки и большими пальцами начал стирать ее слезы. – Мы столь много сделали, целая система вверена нам, – он сделал небольшую паузу, всматриваясь в глубину глаз Веры, улыбнулся и продолжил: – Благодаря результатам нашей работы мы все дальше пробираемся сквозь плотные заросли неведения, поколение за поколением мы продвигаемся все ближе к удивительным новым мирам. Что уж тут говорить, через тернии – к звездам! И это – заслуга каждого ученого.

Дойль смотрел в наполненные слезами глаза Веры, совершенно не сомневаясь в ее искренней любви к науке. Безудержное рвение к открытиям – бурлящая в душе жажда молодых быть первопроходцами, первооткрывателями, рок-звездами в выбранной ими профессии. И разве не

в этом магия изучения, разве не ради этого люди стремились к знаниям, интересовались всем вокруг, изучали себя? Каждый настоящий ученый всегда жаждет открытия – Дойль помнил себя в молодости, отчего прекрасно понимал боль и отчаяние Веры.

– Я дам тебе координаты места, которое на снимках напоминает разрушенный древний город, – улыбнувшись, сказал профессор. – Там зафиксирован всплеск энергии. Вдруг там потребуется биолог.

Вера бросилась на шею Дойлю, крепко обняв его:

– Спасибо, спасибо вам! Мне это действительно важно, правда!

– Я знаю, дорогая! Иди! Четвертый шаттл. Тебя уже ждет пилот, вы полетите первыми, – открывая двери посадочного блока и провожая Веру, сказал профессор. – Я верю в твою удачу, дитя мое!

Протезированная рука профессора лежала на Верином плече. Девушка положила свою руку поверх нее и сказала голосом, еще подрагивающим от слез:

– Вы для меня как отец, Дойль, я вам очень благодарна!

Вера вытерла не успевшие высохнуть слезы, подняла голову и кротко улыбнулась профессору. Затем она повернулась в сторону открывшихся ворот посадочного блока и направилась к шлюзу четвертого шаттла.

Каждый из шести исследовательских шаттлов предназначен для двух членов экипажа, в каждом есть отсек, где могут расположиться еще четыре пассажира или груз с необходимым для работы оборудованием. Из-за недостаточного количества посадочных мест в спускаемых шаттлах пилотов для них стараются набирать среди тех, кто может выполнять исследовательские функции и аналитику. Для этого в университете на планете Лазарь была создана кафедра с ускоренными программами наукоемких специальностей для дополнительной подготовки пилотов.

Ради безопасности створки дверей, ведущих в посадочный блок, всегда были закрыты во избежание разгерметизации и открывались только при предъявлении пропуска. В посадочный блок вели два прохода от коридоров правого и левого борта корабля-носителя. Коридор блока располагался в центре ближе к днищу Крузенштерна – после прохода через любой из ведущих к нему шлюзов необходимо было спускаться вниз на эскалаторе примерно минуту. Сам посадочный отсек не имел окон, но освещался световыми линиями, тянущимися вдоль всех его стен, потолка и пола. По периметру пола и потолка тянулись по две линии освещения, на стенах – по одной линии, ближе к потолку. Свет был холодный и пустой, казалось, это самый бесцветный, скучный, утомляющий глаза свет. Теней у идущих по коридору блока посадки не было совсем. Плоский пластмассовый мир технических отсеков любого КНИЛ.

Вера спустилась по эскалатору и, пройдя часть коридора, подошла к открытому отсеку. Слева от входа в него красовалась огромная цифра “4” желтого цвета. Веру встретили техники посадочного блока в легких скафандрах.

– Там есть скафандры для экипажа, – указывая на прозрачный шкаф у входа в отсек номер четыре и глядя на Веру, сказал один из техников. – Надевайте и поднимайтесь в кабину.

Вера кивнула, подошла к шкафу, нажатием кнопки открыла прозрачную створку и достала один из двух находившихся там скафандров. После того как она надела скафандр, оба техника проверили все его элементы, герметичность и коннекторы, после чего указали девушке на лестницу, ведущую к двери рядом с кабиной шаттла.