Искатели счастья

Петров Александр Петрович

Той бессонной ночью, когда на черном небе за окном вспыхивали зарницы далекой грозы, когда граница между сном и явью исчезла… Я отчетливо увидел следующее.

Это случилось за несколько дней до начала Третьей мировой войны.

В Москву прилетел некий господин, которого встречали с особым почтением. Это выражалось не в личной встрече первых руководителей государства, ни почетным караулом, а покорным исполнением воли высокого гостя. Он вел себя так, будто именно он и был хозяином положения.

У

трапа самолета его приезд для вечерних новостей снимали только правитель­ственные каналы телевидения. Господин сверкнул белозубой улыбкой, взмахнул рукой и, не дойдя до шеренги высших чиновников, скрылся в черном лимузине, стоявшем у трапа самолета.

– С приездом, господин Великий Гроссмейстер, - воскликнул сидевший в машине седой мужчина в черном костюме.

– Просто Гроссмейстер, - бросил тот, глядя в окно.
– А то получается «масло масляное».

– Но, по-моему, это будет звучать излишне демократично.

– Вы имеете в виду тех шутов, которые двигают игрушечные фигурки по клетчатой доске? …И считают, что заняты чем-то серьезным? Полноте! Мы-то с вами знаем, что гроссмейстер может быть только один на весь мир.

– Совершенно с вами согласен. Как чисто вы говорите по-русски!..

– Я на всех языках говорю чисто. Мы поедем, наконец?

– Но мы еще не знаем, куда? Вы не выбрали апартаменты, которые вам подойдут. Мы заказали для вас три номера.

– Пусть все три останутся за мной. А сейчас едем в первый по списку.

– Вот, господин Гроссмейстер, предлагаемая вам программа…

– Никакой программы, - сказал тот, даже не глянув на протянутый буклет.
– Я буду встречаться с теми и тогда, когда мне это будет удобно и желательно. Они мне будут еще навязывать свое мнение!..

– Нет, что вы! Ни в коем случае, - засуетился встречающий.
– Но как же сегодняшняя встреча с самим?
– он поднял глаза кверху, где сквозь голубое стекло люка белели кучевые облака.
– Для вас специально оставлено окно в три с четвертью часа.

– Когда скажу, тогда и примет, - пробурчал гость.
– Невелика шишка.

Остальное время до самой гостиницы «Балчуг» в салоне лимузина царила тишина. Гость не без любопытства смотрел в окно, не на здания, - на людей.

В свой президентский номер он вошел один, бросил через плечо встречающему господину «свободен» и захлопнул за собой дверь. Сел в кресло, из кармана достал трубку телефона, нажал кнопку и сказал: «Через час едем в бункер». Этот час он просидел в кресле с закрытыми глазами.

Бункер находился на глубине сорока метров и представлял собой бетонное сооружение, построенное для управления страной на случай ядерной войны. Гроссмейстер расположился в центре зала управления. Перед ним на огромной стене светились десятки экранов.

–

Начнем, - сказал он худощавому помощнику Дэну из компьютерных гениев. Тот сел за пульт и положил длинные пальцы пианиста на клавиатуру. На экранах стали сменяться картины. Замелькали лица знаменитых людей, программы новостей, шоу-программы, кинофильмы, реклама.

Гроссмейстер сидел в кресле, сложив руки на трости с золотой головой льва и с полусонным выражением лица смотрел на экраны. Иногда он поднимал руку, и Дэн ставил метку на картине. Через час-полтора важный зритель попросил повторить помеченные кадры, к которым он проявил интерес.

– Эти что делают?
– спрашивал он.

– Жрут, - пояснял Дэн.
– Это кулинарное шоу.

– А эти?

– Это юбилей. Тут принято льстить и засыпать подарками.

– Это что?

– Вручение призов фестиваля.

– За что? Я не помню ни одного талантливого фильма за последние десять лет.

– Но они служат вам верой и правдой! За это им честь и слава.

– А эти счетоводы что делят?

– Заседание антикризисного комитета. Они деньги раздают. Нашим, конечно.

«Одни уроды и жулики. Ну хоть бы одно умное лицо!» - бурчал под нос Гроссмейстер.

– Ну-ка, дай тот ролик с главным храмом. Там что-то необычное было…

Все мониторы стали одним огромным экраном. Сначала долго показывали руководство со свечами в руках, потом роскошные фрески и золотой иконостас. Но вот Гроссмейстер напрягся и впился в экран глазами. Дэн замедлил показ. Великий зритель разглядывал лица людей в храме.

– Теперь тоже, только в других храмах.

Снова на экране появились лица простых людей: бородатых мужчин, женщин в платочках, детей, стариков… Гроссмейстер вглядывался в них, как Черчилль на обходе русских солдат почетного караула в Москве.

«Почему эти-то за мной не идут? Какие светлые лица! Какие глубокие глаза!
– бормотал он под нос.
– …Ну почему мне достаются одни уроды с рылами вырожденцев, с бегающими поросячьими глазками?»

…В кармане пиджака Гроссмейстера запищал телефон. Он достал его, взглянул на экран дисплея и удивленно вскинул брови. Поднес трубочку к уху и замер, приоткрыв рот.

– Но как вы узнали? Впрочем, что это я… Простите. Да. Конечно. Немедленно буду.

Гроссмейстер надел парик, поработал над гримом лица, оделся в поношенный плащ, нахлобучил кепку и вышел из номера.

За столиком неприметного кафе в одном из центральных московских переулков сидел один единственный посетитель. Гроссмейстер подошел к сидящему, слегка поклонился и, получив разрешение, присел на свободный стул.

– Или у вас самая невидимая в мире охрана, или ее вообще нет, - сказал Гроссмейстер мягким голосом.