Искатель
Шрифт:
Примерно через час после старта в дверь вновь постучали: на этот раз за ней стоял не стюард, а ашиур неопределенного возраста, высокий даже для «немого» – ему приходилось пригибаться. Он посмотрел на меня холодными как лед глазами, и я подумала о том, ощущает ли он снедающее меня беспокойство. На нем были тускло-голубые брюки и свободная рубашка – виденные мной «немые» нередко одевались так, хотя чаще предпочитали некое подобие мантии.
Я стояла, не сводя с него взгляда. Потом раздался щелчок, и электронный голос произнес:
– Здравствуйте. Как вы себя чувствуете?
Я попыталась выбросить
– Здравствуйте. Все хорошо, спасибо.
– Прекрасно. Я знаю, что на первых порах может быть не по себе.
– Нет, все в порядке. Никаких проблем, – ответила я и тут же подумала: есть ли смысл лгать тому, кто читает мысли?
– Я могу чем-то помочь?
– Думаю, вы только что мне помогли.
– Превосходно, – голос шел из амулета. – Хочу заметить: что бы вам ни казалось, вы среди друзей.
Голая среди друзей. Я тут же постаралась отбросить эту мысль.
Он поколебался. До меня начало доходить: он не хочет показывать, что способен читать в моем сознании.
Я стала прикидывать, надо ли приглашать его в каюту.
– Ценю вашу заботу, – сказала я.
– Не воспринимайте все это всерьез. Мы проведем вместе около четырех суток, а потом разойдемся. С вами ничего не случится.
– Да, вы правы.
– Не хотите к нам присоединиться? Будем очень рады познакомиться с вами.
– Да, конечно.
Он отступил в сторону, пропуская меня. Я последовала за ним, закрыв за собой дверь.
– Меня зовут Чейз.
– Мое имя, вероятно, окажется непроизносимым для вас. Зовите меня… – Я буквально ощутила его присутствие у себя в голове. – Зовите меня Фрэнком.
Неужели я думала о стюарде с «Дипси-Дудля»?
– Ладно, Фрэнк. – Я протянула руку.
Я пустила по рукам свой блокнот, и другие пассажиры с его помощью задавали мне вопросы. Откуда я? Бывала ли я раньше в Собрании? Куда я направляюсь? Почему я так боюсь? Последний вопрос задал детеныш, неохотно участвовавший в беседе: похоже, он боялся не меньше меня.
Фрэнк отлично справлялся со своими обязанностями.
– В ваших мыслях нет ничего такого, чего нам не встречалось раньше, – сказал он. – Кроме разве что брезгливости, которую вы ощущаете в присутствии нас.
Не стесняйся, дружище. Так мне и надо.
Некоторые толкнули друг друга в бок, покачивая головами, – видимо, это было аналогом смеха.
Я спросила Фрэнка, не сбивает ли их с толку постоянный поток чужих мыслей и эмоций.
– Не могу представить жизни без них, – объяснил он. – Я ощущал бы себя отрезанным от мира. – Он уставился на меня своими красными глазами. – Вам не случается испытывать чувство одиночества?
За время полета я узнала, что смешение мыслей добавляет дополнительное измерение тем чувствам, что испытывают влюбленные или друзья. Телепатия делает общение более глубоким. И ашиурам ничего не известно об эволюции, ведущей к возникновению коллективного разума. Теория Джо, о которой я поведала, вызвала смех.
– Каждый из нас – отдельная личность, Чейз, – сказала одна из самок, – поскольку мы отчетливо видим различия между собой и другими.
– Мы не можем скрывать то, что думаем или чувствуем, – сказал мне Фрэнк на второй день. –
Глава 14
Человек всегда считал себя венцом творения, мыслящей частью Вселенной, целью ее существования. Это мнение, несомненно, лестно для нас. Но Вселенная может его не придерживаться.
Боркарат не был родной планетой «немых», но играл в их мире важную роль. Там формулировались основные принципы политики по отношению к людям, которые затем по возможности принимались независимыми политическими образованиями, входившими в Собрание. На Боркарате собирались представительные органы власти, оттуда осуществлялось руководство военными действиями в периоды вражды с Конфедерацией.
Военные корабли «немых» и людей уже несколько лет не стреляли друг в друга, но давний конфликт не затухал. Уже давно никто не знал толком, в чем его причина. Стороны не интересовались владениями друг друга и не угрожали друг другу активным образом. И тем не менее взаимная антипатия существовала уже много столетий. Политики с обеих сторон получали поддержку избирателей, обещая действовать жестко по отношению к чужакам. (Меня всегда интересовало, как у «немых» могут быть политики, если разум каждого в той или иной степени открыт всем.)
Термин «Собрание» был не вполне удачным. Государства «немых», их планеты, княжества, форпосты, орбитальные города и прочее образовывали скорее общественное, чем политическое, объединение. Однако при необходимости они удивительно слаженно реагировали на любую опасность. Некоторые исследователи полагали, что это – первые признаки зарождения коллективного разума.
С облегчением покинув «Коумар», я зашла в центр обслуживания. Там очередная женщина-аватар с моей внешностью объяснила, как добраться до музея в Провно.
Нужный мне челнок носил эмблему в виде молнии. Он был забит до отказа, и мне пришлось проталкиваться к своему месту. Именно тогда я в полной мере ощутила, насколько чуждо нам по своему строению общество «немых»: достаточно было посмотреть, как они общаются, уступают друг другу дорогу, укладывают багаж, усаживают в кресла детенышей, спорят о том, кто будет сидеть у окна, – и все это в полной тишине. Ну ладно, не в полной. Конечно, я слышала шелест одежды, скрежет закрывающихся панелей, свист выходящего из подушек воздуха, щелчки застегиваемых ремней. Но за все это время никто не произнес ни слова.