ИСКАТЕЛЬ.1979.ВЫПУСК №1

Пересунько Юрий Федосиевич

— Кто вам позволил сообщать по телефону, что ваш господин

мертв? — грубо набросился он на горничную.

— Этого мне никто не запрещал, — защищалась Анна.

Нидл вынужден был признать логичность аргумента и несколь»

ко спокойнее спросил:

— Вы не знаете, кто звонил?

Девушка отрицательно* покачала головой и, напуганная, ушла на кухню.

Инспектор, поручив одному из сотрудников не спускать глаз с телефонного аппарата, вернулся в спальню Доры Фридеман. Фотограф и следственная

группа уже закончили свою работу и вместе с Шельбаумом и Маффи ушли на берег Старого Дуная.

—"Ее можно унести, — сказал врач Нидлу. — В институте произведут вскрытие, но я не думаю, что оно внесет какие-то существенные изменения в мое заключение.

Нидл погладил ежик своих волос.

— И что же говорится в заключении?

— Асфикция в результате удушения, — ответил врач. — Ору-

дие убийства — шарф.

Желтый шарф висел на спинке кресла. Нидл взял его и потро- гал. Он был из натурального шелка.

Следовательно, убийство?

Едва ли это был несчастный случай... — язвительно ответил

врач, закрывая черную кожаную сумку. Кивнув Нидлу, он отпра

вился обследовать другой труп.

Инспектор подал знак полицейскому, стоявшему у двери. Вскоре появились двое мужчин с носилками. Когда труп вынесли, Нидл вернулся в зал. Он на мгновение задумался и неодобрительно покачал головой. Маффи вовсе не следовало бы звонить в отдел, к чему привлекать комиссию по расследованию дел об убийстве, если и так все ясно? Правда, дела об убийстве подлежат ее компетенции. В любом случае, даже если человек сам повесился на берегу Старого Дуная.

Из столовой, расположенной рядом, послышались голоса. Он открыл дверь и увидел сидевшую на стуле бледную Карин. Ее допрашивали.

Милая девушка, подумал Нидл. Крепко ей досталось. Потерять таким образом двух родственников. Теперь ей будет нелегко. Конечно, волей-неволей привыкнешь к одиночеству, как, к примеру, привык он за пятнадцать лет своего вдовства. О своей супружеской жизни, продолжавшейся всего полгода, он вспоминал

91

редко и неохотно. Однако где-то в самой глубине своего сознания он понимал, что слишком любил свою жену, умершую от белокровия, чтобы жениться вторично. Поэтому он весь отдался исполнению своего служебного долга. Он поддерживал удивительные отношения с преступным миром Вены, отношения, вызывавшие подчас у сослуживцев подозрение.

Шельбаум понимал его лучше других. Он знал, почему Нидл стал таким. Он был свидетелем того, как Нидл метался целыми днями в состоянии полной растерянности, когда умирала жена. К тому же он чувствовал и некоторую ответственность за него. Нидл был хорошим криминалистом, и Шельбаум сам пригласил его в уголовный отдел. Нидл, который вообще не интересовался политикой, был предан обер-комиссару. В любой момент, если в том была необходимость, ему можно было дать задание. Если его не было дома — он жил на Вебергассе, — то его можно было найти в кафе Ладингера за партией шахмат.

Некоторое время Нидл прислушивался. Нет,

Карин не слышала, совершенно ничего не слышала. Она спит в мансарде, под самой крышей. Она не может также сказать, как вчера закончился праздничный вечер. Она почувствовала себя неважно и приняла снотворное. Труп она увидела после того, как его обнаружила экономка, — все это она уже излагала обер-комиссару.

В столовую вошла Хегтерле с подносом, уставленным чашками с дымящимся кофе. Она поставила поднос на стол и собралась уходить.

— Одну минуточку, — сказал Нидл. — Нам хотелось бы еще

раз услышаТь о наиболее существенном, замеченном вами.

Хеттерле посмотрела на него без всякого выражения.

Я уже все сказала.

Несмотря на это, — возразил Нидл и взял чашку кофе.

Хеттерле села на краешек стула, скрестив руки жестом, который у Нидла вызвал особенно тоскливое чувство. Он напомнил ему умершую жену, которая отдыхала в такой же позе.

Хеттерль отвечала тихим монотонным голосом. Да, она обнаружила труп. Карин вошла в спальню после нее и позвонила в полицию, затем появился молодой сотрудник из уголовной полиции, который также хотел позвонить по телефону после того, как обнаружил мертвым господина Фридемана.

Нидл задумался. Не слышала ли она что-нибудь прошлой ночью? Нет, еще до конца вечера она ушла в садовый домик и легла спать.

Допустим, ваш уход совпал с концом вечеринки, — вслух

размышлял Нидл. — А почему гости так поспешно покинули

виллу?

Не было ни одного года, чтобы прием кончался нормаль

но, — ответила Хеттерле. — Фридеман почти всегда ухитрялся

найти повод для скандала и выгонял всех.

А на атот раз?

Он все время был в возбужденном состоянии, — сказала

экономка. — Он вбил себе в голову, что жена имеет любовника.

Это правда?

Я не знаю, — ответила Хеттерле, пожимая плечами. —

Об этом она со мной не говорила.

92

Карин, потупившись, смотрела на пол. Один чиновник, допрашивавший ее, пил кофе, другой стенографировал.

— Других причин у него не было?

Карин подняла взгляд. Инспектору показалось, что вее глазах что-то, промелькнуло. Хеттерле тоже какую-то долю секунды медлила, прежде чем ответить. Но он мог и ошибаться.

Нет, — сказала Хеттерле.

Что с вашим лицом? — спросил Нидл.

Двенадцать лет назад я попала в катастрофу и ударилась

о ветровое стекло, — ответила Хеттерле, бледнея.

Я не это имел в виду. Левая сторона вашего лица припух

ла. Тоже ударились о что-то?

Хеттерле смотрела неподвижным взглядом.

Вчера меня ударил господин Фридеман, — тихо сказала

она наконец.

Срывал на вас зло из-за жены?

Он вновь отметил еле.заметное колебание.