ИСКАТЕЛЬ.1979.ВЫПУСК №1
Шрифт:
Это было самым горьким воспоминанием, даже еще более-горьким, чем -тот год тюрьмы, к которому ее приговорили в Лондоне во время войны. Возможно, не следовало тогда бежать в Англию, а надо было остаться в Париже, не боясь немецкой оккупации. Но, как ей казалось, в роковые минуты она всегда выбирала верный путь. Даже когда бежала из Крыма с остатками белых войск генерала Врангеля. Она была авантюристкой, а в дамской уборной редко что случается.
Сейчас она с наслаждением пила чай. Точно в половине восьмого в комнату с бумажным рулоном в руках вошел Вернер Фазольд.
— Приветствую
82
лова тоном, выражавшим одновременно иронию и некоторое уважение. От подобного обращения Фазольд всегда чувствовал себя
неловко.
Я принес эскиз афиши, — сказал он. — Желаете посмот
реть?
Давайте-ка сюда, дорогой друг.
Вверху афиши — неестественно голубое небо, ниже — море С пенящимся прибоем, на переднем плане — песчаный пляж С двумя пальмами. Между пальмами — танцующая фигурка чернокожей девушки. Одеяние ее состояло из тропического цветка, украшавшего прическу, и тростниковой повязки вокруг бедер. Текст гласил: «К чему вам Гаваи, если есть Флорисдорф? Посетите Черкесский бар на Бертлгассе!»
—• Хорошо! — сказала Ковалова. — Очень хорошо! Но я хотела бы Флорисдорф заменить на Вену, на более известный город. Замените. Тогда мы сдадим афишу в печать. Хотите водки?
Фазольд покачал своей крупной головой и сел.
— Спасибо, с меня достаточно вчерашнего. Афиша вам дей
ствительно понравилась?
Я знаю, — ответила Ковалова, — чего желают мои клиен
ты: плоти. А эта плоть и предлагается на вашей афише.
Это как раз то, что требуется.
Но не мне, — сказал Фазольд.
Вам платят за это деньги.
Речь идет не о деньгах. Немного искусства не помешало
бы и здесь.
А разве его здесь нет? — спросила Ковалова. — У этой
малышки совсем неплохая фигура. Кого-то она мне напоминает.
Только вот кого? Ах да, Дору Фридеман. Дора, конечно, постар
ше, но это не помеха. Так, натурщицей у вас была Дора?
Фазольд побледнел.
— Она скорее бы выцарапала мне глаза.
— Ну, вчера я ничего подобного не почувствовала.
Ковалова вновь принялась рассматривать афишу. В тревоге
Фазольд закусил губу: не заметили ли чего-нибудь и другие?
Вы очень несмелы, Фазольд, — сказала Ковалова, подни
мая взгляд на него. — Некоторые женщины охотно идут на это.
Если бы вы вчера захотели, то смогли бы иметь целую дюжину.
А вы влачите одинокую жизнь в своей таинственной берлоге.
Собственно, каким образом вы добрались вчера домой? Пешком?
Здесь у причала была моя лодка, на ней я и переплыл
Старый Дунай.
Как
Фазольд пожал плечами.
К сожалению, мне никого не удалось подхватить.
— Сказали бы мне. Я бы посодействовала. Да и ваш друг
Фридеман мог бы вам помочь.
— Он мне не друг.
Ковалова вскинула брови.
— Сегодня такое я слышу впервые. Разве вы не были вместе
в концлагере? Кстати, в каком?
— В последнее время — в Эбензее, — мрачно произнес Фа
зольд.
83
Складывается впечатление, — продолжала Ковалова, —
что он не всегда был вашим другом. Впрочем, вчера вы грелись
в лучах его милости и оставались до конца. Нас же просто вы
гнали.
Вы ошибаетесь. Меня он тоже выставил, и последним ушел
Деттмар,
Ковалова покачала головой.
Бедный Деттмар, Мне он также рассказал о своих забо
тах. Я сомневаюсь, чтобы Фридеман дал ему хотя бы один
грош. Фридеман тверд, как гранит. Но вы-то его лучше знаете.
Я знаю его только по чисто деловым отношениям: я рабо
тал на него.
— Этого достаточно, — сказала Ковалова. — Деловые контакты говорят сами з? себя. Вы проделали для него большую работу. Сначала продовольственные карточки...
Это было давно! — смутившись, воскликнул Фазольд.
Потом испанские паспорта, водительские права и облига
ции пять лет назад.
Фазольда бросило в пот. Что она еше знает?
— С этим покончено, — прервал он ее.
Ковалова хихикнула.
После всех операций, числящихся за вами, нет смысла вы
ходить из дела. Лучше продолжать.
Я прекратил, — с ожесточением сказал Фазольд. — Те
перь он что-то затевает с закладными. Но я ему сказал: без
меня!
И он согласился?
'А что же ему оставалось делать?
Если Фридеман так много знает, он не спустит вас со своего
поводка.
Рот Фазольда искривился в улыбке.
— Я тоже о нем кое-что знаю.
— Почему, собственно, вы пошли на это?
Фазольд отвел взгляд.
Это было в трудные времена. Я только что вернулся из
концлагеря, к тому же был молод и легкомыслен.
Убедительные причины, — кивнула Ковалева. »— Но не ду