Искатель. 2013. Выпуск №8
Шрифт:
— Не понял?
Татаринов открыл ящик стола и, порывшись в куче коробочек, скрепок, старых авторучек, положил перед Лобачевым массивный сейфовый ключ.
— Это от их нового офиса. От новой двери. Они только вчера ее поставили.
Федор впервые посмотрел на Татаринова с удивлением и восхищением. Похоже, он его недооценивал. Борис не мелкий жулик, а достаточно крупный.
— Я с вами дружу, Татаринов. Мы с тобой, Борис, большие дела будем делать. Визит в «Сову» назначаю на сегодня. В полночь по местному времени.
Подобранная в такой спешке квартира находилась в поселке Воскресенское. Для «Совы» было неоспоримое преимущество в ее близости от Москвы и наличии городского телефона.
Старые кирпичные пятиэтажки располагались на краю городка. Окна квартиры выходили в парк с огромными столетними липами. Вероятно, где-то рядом должна быть барская усадьба или то, что от нее осталось.
Поскольку все необходимые инструкции были даны еще в Москве, то уже через двадцать минут после приезда Илья понял, что им с Варварой «пора и честь знать».
Он решительно положил на стол ключи.
— Загостились мы тут у вас. Навестим послезавтра. Через день к вам будем приезжать. А вы сидите тихо. Ни шагу в Москву. Телефон не используйте. В крайнем случае, связь через мою сестру.
— Илья Николаевич, — Галаева кокетливо подняла на него глаза, — когда экзамен будем сдавать? Вы нам уже две лекции прочитали, потом передали памятку, а сейчас вроде последней консультации. Когда экзамен-то?
— Я, конечно, повторяюсь, но так надо. Хотя и экзамен бы вам не помешал! Вот когда я на границе служил, то, бывало, десять раз кому-нибудь говорил: стой здесь, смотри на море. Проверяешь его через час: он лежит и смотрит на горы. Поехали, Варвара. Пусть ребята устраиваются. Привет!
Галаева первый раз осталась наедине с Липкиным. Первый раз после необыкновенного спасения на даче.
Она хорошо помнила его ошалевшее лицо, когда он с букетом подполз к решетке подвального окна.
Раиса помнила его мальчишескую гордость, когда он связал ее тюремщика и сверху вниз посмотрел на поверженного противника. Точно, что мальчишескую гордость! А сколько ему лет? Тридцать или уже тридцать пять? А ей всего сорок пять.
Он действительно спас ей жизнь. Ее через день или два очень просто могли ликвидировать. И лежала бы она сейчас в лесочке под метровым слоем песка и кучей еловых веток.
— Итак, Аркадий, что будем делать?
— Время позднее. Вина нам не оставили, и поэтому новоселье переносится на завтра. Сейчас надо приготовить чай и готовиться ко сну.
— Вот об этом я и говорю, Аркаша. Я на кухне спать не буду.
— О чем разговор, Раиса Павловна? Я там лягу. Постелю себе на полу у плиты. Кстати, там кафельный пол, Раиса, вы можете замерзнуть.
— Никакой кухни. Это исключено, Аркадий. Я запрещаю вам спать на каменном полу.
— И что вы предлагаете?
— Диван
— Согласен.
— И спать только под разными одеялами!
— Согласен, Рая.
— Впрочем, сейчас лето, одеяла можно не доставать. Есть большая махровая простыня.
В это воскресное утро на проспекте Мира было сравнительно тихо. Изредка по пустой улице проскакивало несколько машин, одинокие прохожие спешили в булочную или аптеку. Москва вступила в дачный и отпускной сезон.
Олег уже час загорал в двадцати метрах от подъезда Елагиной.
Он был уверен, что Настя там, наверху, в четырнадцатой квартире. Он звонил туда, когда заступил на пост. Ему ответила не Елагина, а молодой застенчивый девичий голос.
Извинившись за ошибочный звонок, Олег с сожалением прервал разговор.
Пытаться наладить телефонное знакомство он даже и не надеялся. Особенно после такой простой и точной характеристики Рогова. «Анастасия — милая, скромная провинциалка, девушка с традиционными моральными принципами».
С каждой минутой Олегу все более сложным представлялось и знакомство на улице или в магазине.
Через некоторое время девушка выйдет из этого подъезда. Невозможно просто смотреть из окна в такую шикарную погоду. Хочется в парк, бродить по арбатским переулкам, пить кофе и есть мороженое.
Выйдет Настя — и что тогда? Что он ей скажет? Спросит, который час или как проехать к Большому театру?
Олег начинал нервничать. Он явно переоценил свои возможности, когда согласился с заданием Савенкова.
Крылов, конечно, знакомился с девушками десятки раз. И осечки бывали очень редко. Но это потому, что он сам выбирал объект знакомства.
Он давно научился читать в глазах девушек готовность к знакомству. Когда он видел у них искорки встречного желания, он мог спокойно начинать разговор и спрашивать о чем угодно. Хоть о погоде на Луне. И любые ответные фразы уже не имели значения.
«Я не разговариваю с незнакомыми» — у них означало: «Давайте познакомимся и продолжим беседу».
Нет, осечки были, но редко. И они были именно в тех случаях, когда Олег игнорировал свою интуицию. Когда, возгордившись, считал, что перед его опытом, напором и обаянием никакая девица не устоит.
Как правило, это заканчивалось тем, что уже через пять минут Олег понимал, что его попытки завязать знакомство становятся неуклюжими, похожими на банальное и хамское уличное приставание. Он машинально извинялся и старался исчезнуть как можно быстрее. А потом долго его не покидало неуютное чувство неприязни к самому себе.
Настя вышла в полдень и, как показалось Олегу, без определенной цели направилась к центру Москвы.
Он сопровождал ее на приличном расстоянии, стараясь не попасть на глаза. Впрочем, она ни разу не оглянулась.