Искатель. 1992. Выпуск №6
Шрифт:
Я повернулся и вышел.
Когда я открывал дверцу, Лили спросила:-
— Он с нами не едет?
— В один прекрасный день, — сказал я, — я зажарю его на подсолнечном масле и посыплю чесноком. Ему должны звонить! Он советует мне принять ванну, поесть и лечь спать. Значит, либо у него назревает что-то стоящее, в чем, как он считает, моя помощь ему не нужна, либо же он замышляет одну из своих чертовых шарад, которые, как он знает, я не люблю. Сейчас залягу откисать в ванне с горячей водой и гадать, что же нам, черт побери, уготовано. Не обращай на меня внимания! Представь, что меня здесь нет. Если
Примерно с милю она молчала, затем предложила:
— Я могла бы привезти собаку Билла Фарнхэма.
— Прекрасно! Сделай одолжение.
А когда мы свернули к хижине, она сказала:
— Но ты сперва поешь!
— Черт побери, ты права. Умираю от голода.
В отношении ключа зажигания в хижине был заведен такой порядок: днем мы ключ не вытаскиваем, но тому, кто брал машину последним, полагалось вытащить его и положить в определенном месте — на полку в гостиной. Поэтому я взял его с собой, чтобы показать Лили и тем, кого это могло касаться — я имею в виду себя, — что сегодня больше никуда не поеду. Если Вуди откажется от своего предложения подбросить Вулфа домой, пусть Вулф идет пешком.
Чистый, как выпотрошенная форель, побритый, нашампуненный, наманикюренный, с вычищенными зубами, я сидел на кухне с Лиля. Она была в красивой серой шелковой тоге в черную крапинку, надетой поверх белой пижамы. Я поглощал черепаховый суп. Меня еще ожидали два куска филе, жареный картофель, хлеб с маслом, шпинат с грибами, белая мускатная дыня и мадера с кофе. Два раза заходила Диана и спрашивала, не подать ли нам чего, но мы говорили «нет, спасибо», а на третий раз, когда Мимн наливала кофе, она спросила, можно ли ей выпить с нами кофе, и мы ответили «да». Усевшись, она сказала, что ей до смерти хочется расспросить меня о том, как там в тюрьме, и Уэйду тоже. Она позвала его, и он пришел.
Я рассказал им о тюрьме, нарисовав довольно мрачную картину, подбросив туда еще и несколько насекомых, которых, очевидно, привлек запах дезинфекции, а также пару ящериц. Потом они спросили меня, как мы обнаружили тело Сэма Пикока, а затем задали и самый важный вопрос: кто его убил и почему? Разумеется, я ответил, что они и сами могут угадать, и предложил сыграть в пинокль. Я заявил, что дружеская игра поможет мне забыть о муках, через которые я прошел. Конечно, я не сказал, что для меня было бы верхом удовольствия, если бы Вулф приехал сейчас и увидел, что я, совершенно позабыв о таких тривиальных вещах, как убийства, наслаждаюсь жизнью, — я лишь подумал об этом. Лили все поняла. Когда мы встали, чтобы отправиться в гостиную, на лице ее мелькнула та улыбка понимания, которая могла означать только одно: «Как хорошо я тебя знаю».
Но удовольствия я не получил. Вскоре после одиннадцати с улицы донесся шум: перед домом остановилась машина, дверца захлопнулась, машина уехала. Послышались тихие шаги, открылась и закрылась дверь, снова послышались шаги, но теперь удалявшиеся по коридору. Нас было видно в окно, но он вошел через дверь в коридор и прошел к себе в комнату.
— Ниро Великий, — сказал Уэйд. — Я не смеюсь, Арчи, а если и смеюсь, то не над его талантом, а над его манерами. Если он не хочет нам ничего рассказать, то хотя бы взял себе за труд пожелать спокойной
— О да, разумеется. Мы с Лили заезжали к Вуди, и он был там. Он смотрел, как Вуди готовил какое-то армянское блюдо, рецепт которого турки украли у армян. Вам сдавать, Диана. — Я записал счет. — Если вы сдадите мне двести, мы выиграем.
Она сдала, и мы выиграли, хотя я чуть было все не испортил, сделав глупый ход.
Мое решение пойти пожелать Вулфу спокойной ночи вовсе не означало, что я пресмыкаюсь перед ним. Как я сказал Лили, когда Диана и Уэйд разошлись по своим комнатам, вполне возможно, что он все разыграл, поскольку там находился Вуди, и человек широких взглядов вроде меня должен был дать ему возможность выразиться. Поэтому я бесшумно прошел по длинному коридору, постучал в дверь, донеслось едва слышное «войдите», и я вошел. Он был в желтой пижаме и сидел босой в кресле у закрытого окна.
— Я могу проспать до полудня, — сказал я. — Спокойной ночи.
— Фу. Сядь.
— Мне нужно как следует отдохнуть после…
— Черт побери, сядь!
Я прошел к стулу и сел.
— Я полагаю, — сказал он, — мисс Роуэн сообщила тебе, что миссис Грив привозила ко мне ту девушку.
— Да. И мисс Роуэн сделала несколько снимков и отправила фотографии Солу, который сейчас в Сент-Луисе, а вы с Джессапом практически без передышки обрабатывали Пегги Трюетт. Шаль, что я это пропустил.
— Мне тоже жаль. Нам следует внести некоторую ясность. Беседами с женщинами занимаешься ты. Выходит, ты знаешь, что она на ранчо. Мистер Джессап задержал ее вчера вечером под обычным предлогом — с целью защиты. Ее защищают от приставаний со стороны шерифа Хейта, а охраняют миссис Грив и мисс Грив. Пегги Трюетт и есть то самое недостающее звено. Стоит отметить, что, хотя ты и находился в тюрьме, именно ты сообщил им фамилию, которая дала возможность ускорить развязку.
— Я?
— Да.
— Это точно?
— Да.
— Вы все раскрутили?
— Да. Все решил последний звонок от Сола, около часа назад. Я позвонил и все сообщил мистеру Джессапу. Один человек — а может, и несколько — прибудет завтра в девять утра в Хелину, а оттуда направится в Тимбербург. Рассказывая тебе это, я выхожу за рамки дозволенного. Обстоятельства не позволяют мне поведать тебе в данный момент больше.
— Если это одно из ваших обычных представлений, — сказал я, — с хитроумным и длинным бикфордовым шнуром, и если вы исключаете меня из игры из боязни, что я откажусь в нее играть, а мина взорвется прямо вам в лицо, вы лишитесь уже не клиента и не гонорара, а меня. После всего того, что вы пережили за последние пять дней, это было бы позорно.
Он покачал головой.
— Тут дело в другом, Арчи. Придется уж тебе дождаться этого события. Но сейчас мне надо посоветоваться с тобой об одной детали. Я заметил, что в старой машине был ключ, который надо было повернуть, чтобы она завелась. Как и во всех моих машинах, которые ты водишь, этот ключ не оставляли в машине на ночь. Его приносили в дом и клали на какую-то полку. Неужели то же самое проделывают с ключом машины, которая у мисс Роуэн сейчас?
Я заподозрил, что он сменил тему разговора, чтобы отвлечь меня, но ответил: