Искатель. 1981. Выпуск №2
Шрифт:
Он откинулся на спинку, выпустил изо рта облако дыма и поинтересовался:
– Ну, каковы ваши впечатления?
Я принял задумчивый вид.
– Их немного. С ней я сказал всего несколько слов. Что касается вашего указания заставлять других говорить о ней, то у меня не было для этого возможностей и не будет, пока они играют в карты. Мне кажется, хорошо бы взяться за Корея Брайэма.
Он кивнул.
– Вы заметили, что произошло перед обедом?
– Разумеется. А также следует взяться за Фута с Дитцем, не говоря уже о вашем сыне. Ваша жена считает, что она их гипнотизирует.
– Вы не можете знать того, что считает моя жена. Ее слова отнюдь не совпадают с ее мыслями Значит
– Мимоходом. Не знаю, представится ли мне возможность поговорить о ней подробно с кем-нибудь из ваших домашних. Как ваш секретарь я должен буду целыми днями сидеть здесь с вами и мисс Кент, а они тем временем будут играть в бридж.
– Верно подмечено. – Он стряхнул пепел с сигары в пепельницу. – Завтра вам не придется здесь сидеть. Утром я улетаю в Толедо, когда вернусь – не знаю. Без меня моему секретарю практически нечего делать. Нора в курсе всех моих дел, и я предупрежу ее, чтобы она вас не трогала до моего возвращения. Я уже говорил вам, что все эти подлецы, включая и мою дочь, знают о моей невестке то, чего не знаю я. И Нора тоже. – Он сверлил меня взглядом. – Все зависит от вас. Даже моя жена может сообщить вам что-нибудь полезное. Вы танцуете?
– Да.
– Лоис любит потанцевать, но она разборчива в партнерах. Поведите ее сегодня вечером куда-нибудь. Роджер еще не клянчил у вас взаймы?
– Нет. Мне не довелось быть с ним наедине.
– Для него это не обязательно. Когда попросит, дайте ему полста или сотню. Пусть у него создастся впечатление, что вы со мной на дружеской ноге. Купите моей жене цветы, только недорогие, а то она поймет, что вам за это платят. Трелла любит, когда мужчины ей что-то дарят. Можете пригласить ее на ленч к «Рустерману», только не забудьте выложить крупные чаевые. Когда мужчина выкладывает крупные чаевые, она воспринимает это на свой счет.
Мне захотелось отодвинуться, чтобы быть подальше от дыма его сигары, но я запретил себе это делать.
– В личном плане у меня нет возражений против такой программы, – сказал я, – но в профессиональном есть. Слишком уж она насыщена для секретаря. Они ведь не полоумки.
– Чихал я на них. Пусть думают что им заблагорассудится. Ведь дом-то мой, и деньги мои, так что им придется проглотить все что угодно. Вот только моя невестка… Она вертит моим сычом как хочет, отдаляет его от меня, суется в мои дела. У меня есть к вам предложение. В тот день, когда она вылетит отсюда одна, без моего сына, вы получите десять тысяч долларов наличными, это сверх гонорара Ниро Вульфу. В тот день, когда состоится развод, вы получите пятьдесят тысяч долларов. Лично вы. И это помимо тех расходов, в которые вам это обойдется, помимо и сверх гонорара Вульфу и всех его расходов.
– Заманчивое предложение, – отметил я. – Только есть во всем этом одно «но». Я работаю на Ниро Вульфа. И платит мне он.
– Вы и будете продолжать на него работать. Я лишь хочу, чтобы вы сделали то, ради чего я его нанял. Он свой гонорар получит.
Мой интеллект был оскорблен. Ему не следовало выражаться так откровенно. Мне захотелось расправить плечи, задрать подбородок и сказать ему, чтобы забирал свое золото и убирался ко всем чертям. Это был бы самый простой выход, но кое-что мешало мне это сделать. Во-первых, вполне возможно, она и в самом деле змея и никаких обвинений фабриковать не потребуется. Во-вторых, если она не змея и он задумал ее оклеветать, ей следует об этом знать, в-третьих, он все еще считался клиентом Вульфа. К тому же в сейфе у Вульфа лежит его аванс в десять тысяч долларов, и не мне ими распоряжаться. Но коль уж мы их берем, я должен сполна удовлетворить свое любопытство.
Я притворился, будто мне неловко.
– По-моему,
– От чего?
– Ну… к примеру, от того, что вы проговоритесь во сне.
Он расхохотался.
– Вы мне нравитесь, Гудвин. Я знал, что мы поладим. Вы свое дело знаете, а я знаю свое. Сколько вам требуется на расходы? Пять тысяч? Десять?
– Ничего не требуется. Подсчитаем после. Итак, мистер Джарелл, ваше предложение я не принимаю. Если бы даже я был склонен его принять, то сказал бы вам об этом в таком месте, где наверняка не прослушивается. Не исключено, что нас могли слышать у «Хорланда».
– А вы осторожны.
– Просто я не хочу, чтобы мне намылили шею. Итак, хотите, чтобы я действовал согласно вашей программе?
– Разумеется. Мне кажется, Гудвин, мы друг друга поймем. И не забывайте о следующем: я не задумываясь отвалю миллион долларов наличными, только бы навсегда избавиться от этой женщины, даже посчитаю это выгодной сделкой. Но это вовсе не значит, что меня можно обвести вокруг пальца. Я плачу только за то, что у меня есть. Если вы вступаете с кем-то в соглашение, я должен быть поставлен в известность: с кем, с какой целью и сколько это стоит.
– Вас поставят об этом в известность. Какие-нибудь еще предложения?
Их больше не было, по крайней мере существенных. Даже после недвусмысленного предложения сфабриковать обвинение он все еще считал или же притворялся, будто считает, что я могу кое-что узнать, обрабатывая его домочадцев. Я удивился, что он больше не коснулся моего замечания о том, что мне придется доложить Вульфу о нашем разговоре. Определенно он считал мое согласие работать на двух хозяев само собой разумеющимся, если мне при этом хорошо платят. Он был убежден, что мы друг друга поняли, но я в этом убежден не был. Я ни в чем не был убежден. Прежде чем отпустить меня, Джарелл вручил мне два ключа: один – от входной двери, другой – от библиотеки.
Я прошел в передний вестибюль, спустился вниз, кивнул привратнику в холле и зашагал в сторону Мэдисона. Отыскав телефонную будку, набрал нужный номер.
– Резиденция Ниро Вульфа. У телефона Орвил Кэтер, – раздалось в моем ухе.
Я оторопел. Понадобилась целая секунда, чтобы я мог прийти в себя.
– Это из городского морга, – загнусавил я. – К нам поступил труп молодого человека с классическим греческим профилем. Он прыгнул с Бруклинского моста. Согласно документам, обнаруженным в его бумажнике, его фамилия Арчи Гудвин и он проживает…
– Швырните его назад в реку, – распорядился Орри. – Какой прок от мертвого? От живого-то особо не было.
– Ладно же, – сказал я, уже не в нос. – По крайней мере теперь я все про тебя знаю. Могу я удостоиться чести поговорить с мистером Вульфом?
– Сейчас узнаем. Он читает книгу. Подожди у телефона.
Через минуту в трубке буркнуло: «Да».
– Я вышел пройтись и говорю из телефонной будки. Докладываю: кровать удобная, питание сносное. Я перезнакомился со всем семейством и симпатии к нему не испытываю, за исключением дочери Лоис. Она как-то застрелила белку и написала об этом стихотворение. Рад, что вы прибегли к услугам Орри. Можете с сегодняшнего дня приостановить мне выплату жалованья. Джарелл посулил шестьдесят тысяч, помимо расходов, лично мне, если я соберу улики против его невестки и выдворю ее из дома. Мне кажется, вся идея состоит в том, что эги улики должны быть сфабрикованы, однако это слово не произносилось. На это у меня уйдет двенадцать недель, получается по пять тысяч в неделю, так что жалованье мне ни к чему. А потом скорей всего женюсь на Лоис. Между прочим, вы тоже получите свое вознаграждение.