Искатель. 1981. Выпуск №2
Шрифт:
В коридоре послышались шаги, и в комнату вошел мужчина. Увидев меня, он остановился.
– О, мне не придется тебя будить, – сказал он Трелле.
– Да, Уи, сегодня не придется. Это новый секретарь твоего отца – Грин. Алан Грин. Мы с ним уже познакомились.
– Да? – Он подошел к ней, наклонился и поцеловал в губы. Мне показалось, что это было не совсем по-сыновьи, но ведь и она не была его матерью. – Сегодня у тебя незаспанный вид. Ты пила?
– Нет. – Она улыбнулась и указала рукой в мою сторону. – Грин меня разбудил. Мы будем его любить.
– Что ты говоришь? – Он обернулся,
Он был на два дюйма ниже меня и уже в плечах. Такие же, как и у отца, карие глаза, все остальное от кого-то еще, особенно эти маленькие, плотно прижатые ушки и прямой тонкий нос. На переносице между глаз залегли три глубокие складки, преждевременные в его двадцать семь лет.
– Полагаю, мы с вами еще увидимся. Впрочем, это зависит от моего отца. До встречи.
До коктейля еще оставалось время, и я прошел на балкон, с которого хорошо просматривался Центральный парк. Солнце светило мне прямо в глаза, и я прикрыл их ладонью, разглядывая белку, которая сидела на макушке дерева.
– Вы кто, Ситин Бул? 1* – окликнули меня сзади.
Я обернулся. Ко мне приближалась девушка в белом, с обнаженными загорелыми руками, такой же шеей, смуглым от загара лицом, с ямочками на щеках и зеленовато-карими, широко расставленными глазами. Я не только разглядел ее, но даже успел подумать: «Господи, если это Сьюзен и если она змея, то мне придется всерьез заняться герпетологией».
Нас разделяло пять шагов, когда я заговорил:
– Мой есть хороший индеец. Мой есть хороший друг белого мужчины. Только ты не мужчина и не белый. Я смотрел на белку. Меня зовут Алан Грин. Я новый секретарь, которого наняли только сегодня. Мне велели осмотреться, что я стараюсь сделать. Я уже познакомился с вашим мужем.
– С моим мужем вы познакомиться не могли. Я девица по имени Лоис. Вы любите белок?
– Не всех. У меня к ним слишком высокие требования. – При близком рассмотрении выяснилось, что это вовсе не ямочки, а маленькие впадинки на щеках, которые казались глубже, если свет падал с определенной стороны. – Надеюсь, я понятно выражаюсь?
– Подойдите-ка сюда. – Она увлекла меня вправо, положила одну руку на выложенный плиткой каменный барьер, другой покааала через улицу. – Видите вон то дерево?
– Без ветки?
– Да. Одним мартовским днем на его верхушке скакала белка. Мне в ту пору было девять лет. Отец подарил моему брату на день рождения ружье. Я его стащила, зарядила и долго стояла на этом самом месте, дожидаясь, пока белка перестанет скакать. И тут я выстрелила в нее. Белка свалилась вниз. Падая, она дважды зацепилась за ветви. Я позвала Уи, своего брата, и показала ему белку, которая лежала на земле. Он… Но остальное уже неважно. С теми, в кого я могу влюбиться, я начинаю с рассказа о моем самом дурном поступке. Вы, во всяком случае, заставили меня вспомнить о нем, сказав, что смотрите на белку. Теперь вы знаете обо мне самое худшее, если только не считать моим самым дурным поступком мое стихотворение «Реквием грызуну». Оно было напечатано в нашей школьной газете.
– Ну, это куда страшней. Назвать белку пренебрежительным
– Я и сама так думала. Когда-нибудь я это проанализирую и пойму. – Она махнула рукой, отодвигая от себя это «когда- нибудь». – Откуда вам пришла в голову мысль стать секретарем?
– Из сна. Несколько лет назад мне приснилось, будто я служу секретарем у одного богатого пирата. Однажды его красавица дочь стояла на краю утеса и стреляла в гофера 2* , который бегал по прерии. Она его подстрелила и так расстроилась, что прыгнула с утеса вниз. Я стоял внизу и подхватил ее, так что все кончилось романтически. Вот я и стал секретарем.
Она подняла брови и широко распахнула глаза.
– Не могу себе представить, как это дочь пирата вдруг очутилась на вершине утеса в прерии. Вам, должно быть, почудилось.
Ни один мужчина не в состоянии прервать такой бессмысленный разговор, как этот. Слава богу, у нее хватило приличия завести другой. Склонив головку набок, она призналась:
– Вы знаете, мне как-то не по себе. Где-то я вас видела, только не помню где, а я всегда запоминаю людей. Где это могло быть? Не помните, а?
Я знал, что это могло быть все там же. Мои фото не так часто появлялись в газетах, как фото президента Египта или даже Ниро Вульфа, однако они были. Я улыбнулся и покачал головой.
– Я бы не забыл такой встречи. Так что напрашивается единственное объяснение: я вам приснился.
Она рассмеялась.
– Ол райт, теперь мы с вами в расчете. А все-таки жаль, что я забыла. Разумеется, я могла встретить вас в ресторане или в театре, но, если это так и я после этого вас запомнила, вы распухнете от самомнения. Впрочем, здесь из вас быстро выпустят воздух. Хоть он мне и папочка, но работать на него, мне кажется, несладко. Не понимаю… А, Роджер, привет. Ты знаком с Аланом Грином? Папин новый секретарь. Роджер Фут.
Я обернулся. Брат Треллы был так же мало на нее похож, как Уимен Джарелл на своего отца. Это был высокий, широкоплечий и мускулистый мужчина со скуластой физиономией. Я понял, что этот верзила вполне может раздавить мне ладонь, и поспешил изо всей силы сжать руку. Получилась ничья.
– Сильный мужчина, – отметил Роджер. – Поздравляю. Небось эта шустрая девчонка уже успела выгнуть перед вами шею. Десять к одному, что она рассказала вам о своей белке.
– Роджер увлекается скачками, – пояснила Лоис. – Он чуть не попал на дерби в Кентукки. Когда-то у него была собственная лошадь, но она вывихнула ногу.
– Не из-за того, мой ангел. Я бы все равно мог туда поехать, только бы, наверное, никогда оттуда не вернулся. Ведь твой папаша запретил Вестерн Юнион принимать от меня телеграммы с униженными просьбами. Не говоря уже о телефонных звонках такого же рода. Вы считаете, что можете тут удержаться? – спросил он у меня.
– Не знаю, мистер Фут. Я в этом доме всего два часа. Что, здесь на самом деле тяжко живется?
– Еще как. Даже если вы и не такой попрошайка, как я. – Он вдруг уставился на свою пустую руку. – Должно быть, я забыл свой стакан в доме. Вы не страдаете от жажды?