Искатель. 1981. Выпуск №2
Шрифт:
Джарелл мне не нравился, но мне было его жаль. Человек, который надеется завоевать мою симпатию, не должен быть таким наивным. Если она и в самом деле хитра, как змея, этот номер ни за что не пройдет. К тому же одна только мысль, что Вульф согласится обходиться без меня, к которому обращается по любому пустяку, начиная от диктовки письма и кончая отпором незапланированных нашествий, покажется любому смехотворной. Плюс еще правило Вульфа не совать носа в супружеские передряги.
Вот почему я даже почувствовал к нему жалость, услыхав ответ Вульфа:
– Вы
– Разумеется, понимаю.
– К тому же, как мне кажется, существует опасность, что всплывет его неосведомленность в делах подобного рода.
– Нет, этого бояться нечего. Думаю, что даже мисс Кент, моя стенографистка, этого не заметит. А вот что касается его имени… Конечно, оно не столь знаменито, как ваше, но все равно знакомо многим. Так что ему придется изменить и имя и фамилию.
Я уже достаточно пришел в себя для того, чтобы подать голос. Скорей всего Вульф решил, что я, оказавшись застигнутым врасплох, начну протестовать, и это даст ему возможность остаться на своем пьедестале, за что и получил щелчок по носу.
– Что касается имени, мистер Джарелл, – сказал я, – то поскольку я могу у вас застрять надолго, мне придется взять кое-что из личных вещей, а они все помечены инициалами АГ. Как насчет Абы Гольдштейна?
Джарелл, окинув меня оценивающим взглядом, скривил губы:
– Не подойдет. Нет, нет, я не имею ничего против евреев, которые любят наличные, но вы на еврея непохожи.
– Да., вы правы. Фамилия должна соответствовать облику. Как насчет Адониса Гилфойла?
Джарелл рассмеялся.
– Должен сказать, что мне тоже присуще чувство юмора, так что мы с вами, Гудвин, непременно поладим. Ну-ка, попробую… А – Алан? Хорошо. Г – Годфрей? Нет, не то. Грин? А почему бы и нет? Алан Грин.
– О’кэй. Не слишком оригинально, но сгодится. – Я встал. – На сборы у меня уйдет пятнадцать-двадцать минут, не больше.
– Арчи! Сядь!
Я играл против человека, находящегося куда в более выгодном положении, чем я. К тому же он был владельцем этого особняка и всей его обстановки за исключением мебели в моей спальне. Он был моим хозяином и платил мне жалованье. Он весил чуть ли не на сотню фунтов больше моих 178. Кресло, с которого я только что встал, стоило 139 долларов 94 цента. То, в котором восседал он, огромное, выполненное по спецзаказу, стоило 650 долларов. Мы оба были известными детективами, разница состояла лишь в том, что он был гением, а я обычным сыщиком. И наконец, в его оранжерее на крыше произрастало десять тысяч орхидей, у меня – одна-единственная африканская фиалка на подоконнике, да и та чахлая. И так далее.
Но он просчитался, решив, что я первый взвою от такого предложения, и теперь сидел в глубокой луже.
– Вы имеете что-нибудь против Алана Грина? – вежливо поинтересовался я у Вульфа.
– Фу. Вы не получали от меня инструкций соглашаться на предложение мистера Джарелла.
– Нет, но вы дали мне понять, что за ними дело не станет.
– Я
– Отлично, сэр. Начинаем нашу беседу. Итак, могли бы вы предложить что-нибудь получше Алана Грина? Если нет, то не пора ли мне получить от вас исчерпывающие инструкции и занести их в свой блокнот, а уж потом заступать на новую должность.
– Так, значит… – Вульф не закончил фразу. Видимо, он хотел сказать: так, значит, вы упорствуете со своей идиотской затеей или еще что-нибудь покрепче, но сдержался. Упаси бог подумать, будто ему помешала высказаться пачка денег на столе. Я был свидетелем того, как он выставлял за дверь десятки мужей и жен, предлагавших куда более крупные суммы, только бы он помог им выпутаться из кошмара, который начинался с идиллии. Нет. Он знал, что проиграл, догадывался, что об этом известно и мне, но не хотел в этом признаваться в присутствии чужих.
– Отлично, – буркнул он. Встал, оттолкнул кресло и сказал, обращаясь к Джареллу: – Прошу меня извинить. Мистер Гудвин сам знает, что ему нужно делать.
Он обошел вокруг красного кожаного кресла и вышел вон.
Я сел за свой стол, достал блокнот и повернулся к клиенту.
– Прежде всего попрошу вас назвать все имена.
Глава II
К сожалению, я не могу предложить вам чувствовать себя как дома в этой двухэтажной квартире на Пятой авеню, потому что я сам так никогда и не освоился там. Джарелл сказал, что в квартире двадцать комнат, но мне кажется, их там семнадцать, девятнадцать, двадцать одна или двадцать три. Двадцать у меня не получалось никогда. И вовсе не два этажа, а три. Лакей, Стек, экономка, миссис Лэтхем, и две горничные, Роуз и Фрида, ночевали этажом ниже, а это квартирой не считалось. Шофер и повар на ночь уходили по домам.
Офис Джарелла, который домашние называли библиотекой, находился на первом этаже квартиры, в задней части дома. Когда мы прибыли в его владения, он, поручив мой багаж Стеку, провел меня прямо туда. Это была квадратная комната с окнами по одну сторону. В ней стояло три стола: большой, средний и маленький. На большом столе я насчитал четыре телефона – красный, желтый, белый и черный; на среднем три – красный, белый и черный и два на маленьком – белый и черный. С одной стороны во всю стену расположились металлические шкафы для бумаг, с другой – высились полки, заваленные книгами и журналами. В четвертой стене были три двери, два больших сейфа и холодильник.
Джарелл подвел меня к маленькому столику и сказал:
– Нора, это Алан Грин, мой секретарь. Вы должны помочь мне ознакомить его с механизмом нашего дела.
Сидевшая за этим столиком Нора Кент откинула назад голову и устремила на меня взгляд своих серых глаз. В своем блокноте я проставил ее возраст – сорок семь, но она выглядела моложе, хотя ее каштановых волос уже коснулась седина. Еще у меня было записано, что она опытна, заслуживает доверия и что ее так просто не проведешь. У Джарелла она проработала двадцать два года.