Искатель. 1971. Выпуск №2
Шрифт:
— Н-да! Но что же нам теперь делать?
Богерт решительно сказал:
— Отправимся во Флагстаф. Ответ должен быть там. Нужно заняться этим вплотную, вот и все. Я возьму с собой нескольких сотрудников Мадариана. Мы перевернем там все вверх дном.
— Но послушайте, Богерт, даже если и был свидетель, который все слышал, к чему нам это? Ведь Джейн больше не существует и некому объяснить ход рассуждений?
— Поймите, важны даже мельчайшие детали. Джейн скорее всего назвала не звезды, а их номера по каталогу. Ведь ни у одной из звезд, имеющих названия, нет ни малейших
Через три дня Богерт вернулся из Флагстафа в подавленном настроении.
Когда Робертсон нетерпеливо осведомился о результатах поездки, он покачал головой:
— Ничего!
— Ничего???
— Абсолютно. Я разговаривал с учеными, техническим персоналом и даже студентами, со всеми, кто хоть бы как-то общался с Джейн или только ее видел. Я расспрашивал обо всем, что бы ни говорила Джейн. Они хорошо помнят ее слова, все они весьма толковые люди, занимающиеся проблемой громадной важности. И потому они были заинтересованы в том, чтобы все вспомнить. Они ведь имели дело с говорящим роботом — этот факт уже сам по себе примечателен, да еще с голосом, как у актрисы телевидения, — такое невозможно забыть.
— А с помощью психозонда… — начал было Робертсон.
— Если бы хоть у одного из них остались пусть даже смутные воспоминания о какой-нибудь важной беседе с Джейн, я бы добился его согласия подвергнуться испытанию психозондом… Но мыслимо ли подвергать подобной процедуре добрых два десятка человек, для которых мозг — главный источник существования. Честно говоря, это ни к чему не приведет. Если Джейн упомянула три звезды, утверждая, что в их системах есть обитаемая планета, представляете, что творилось бы в их черепной коробке — это, наверное, можно было бы сравнить с извержением вулкана… Ну разве хоть один из них мог бы такое забыть?
— Значит, кто-то из них лжет, — мрачно произнес Робертсон. — И эти сведения нужны ему для собственных целей, чтобы позднее прославиться.
— А что он может извлечь из них? Вся обсерватория знает, с какой целью Мадариан и Джейн приезжали туда. Они осведомлены также и о цели моего визита. Если в будущем какой-нибудь ученый из тех, кто сейчас работает во Флагстафе, вдруг представит совершенно оригинальную, но справедливую теорию обитаемых планет, то не только во Флагстафе, но и в нашей фирме ни у кого не останется сомнений, что это плагиат.
— Значит, Мадариан принял желаемое за действительное.
— Нет, в это я также не могу поверить. Конечно, Мадариан был крайне неуравновешенным человеком, как и все робопсихологи, видимо, по той причине, что они привыкли общаться с роботами больше, чем с людьми. Это несомненно! Но дураком-то он не был! В подобном случае он никак не мог ошибиться.
— Получается… — но тут Робертсон исчерпал запас своих гипотез. Оба зашли в тупик и несколько минут недовольно смотрели друг на друга,
— Питер!
— Да?
— А что, если спросить у Сьюзен?
Богерт весь внутренне напрягся:
— Как вы сказали?
— Позвоним Сьюзен и попросим ее прийти сюда.
— А что она, собственно, сможет сделать?
— Не знаю. Но ведь она тоже робопсихолог и наверняка лучше, чем кто-либо другой, поймет замыслы Мадариана. И, кроме того, она… О, вы ведь знаете, у нее всегда было больше серого вещества, чем у любого из нас!
— Не забывайте, ей около восьмидесяти лет!
— А вам семьдесят. Ну и что?
Богерт вздохнул. Кто знает, быть может, за эти годы бездействия язвительности у Сьюзен поубавилось? И он сказал:
— Хорошо! Я ее приглашу.
Войдя в кабинет Богерта, Сьюзен Кэлвин внимательно оглядела все вокруг, прежде чем встретиться глазами с начальником исследовательского отдела. Она очень постарела со времени своего ухода. Ее волосы стали белоснежными, а лицо — морщинистым. Она сделалась такой хрупкой, что казалась почти прозрачной. И только ее проницательные глаза оставались прежними.
Богерт двинулся ей навстречу и протянул руку. Сьюзен Кэлвин обменялась с ним рукопожатием и произнесла:
— Вы выглядите вполне прилично для старика, Питер. На вашем месте я не стала бы дожидаться до будущего года. Уходите на пенсию, освобождайте место для молодежи. А Мадариан-то погиб. Неужели вы вызвали меня, чтобы предложить занять старое место? Так вы дойдете до того, что будете держать стариков еще год после их смерти?
— Нет, нет, Сьюзен! Я просил вас прийти… — Он замялся, не зная, с какого конца начать.
Но Сьюзен читала его мысли так же легко, как и раньше.
Она села с предосторожностями, каких требовали ее плохо сгибающиеся суставы, и сказала:
— Питер! Вы обратились ко мне потому, что дело плохо. Иначе, даже мертвую, вы не допустили бы меня ближе чем на пушечный выстрел.
— Право же, Сьюзен!
— Не тратьте время на пустые разговоры! У меня на это никогда не хватало времени, даже когда мне было сорок, ну, а сейчас — тем более… Смерть Мадариана и ваш вызов наверняка связаны между собой. Случайное совпадение двух таких необычайных событий слишком маловероятно. Начните с самого начала и не бойтесь показать, какой вы дурак. Я уже давно заметила эту вашу особенность.
Богерт с несчастным видом прочистил горло и принялся говорить. Она внимательно слушала, время от времени поднимала высохшую руку, останавливая его, и задавала вопросы. Когда он упомянул слово «интуиция», она презрительно фыркнула.
— Женская интуиция? Для этого понадобился такой робот? Ох, уж эти мужчины! Вы не можете допустить, что женщина, которая делает правильные умозаключения, равна или даже превосходит вас по интеллектуальному уровню, и тогда вы придумываете какую-то «женскую интуицию».