Искатель, 2008 № 10
Шрифт:
Под аркой, в глубине Фарфорового грота, действительно стоит женщина. На ней длинное старинное платье, несмотря на то что сейчас весна и довольно холодно. Белое платье, и сама женщина — тоже белая.
Витька и Вовка бросаются прочь, бегут без оглядки по лестницам и так шпарят аж до самой бани, где светло от фонарей, движутся машины и ходят люди.
Позже Жаров водил к Фарфоровому гроту своих девушек, но туманная белая фигура почему-то больше не появлялась. Возможно, она им просто померещилась, и они увидели то, что хотели увидеть.
С этого призрака, в принципе, и начался между ними многолетний метафизический спор, определивший их мировоззрение. Жаров считал, что призрак был и они его видели. Пилипенко утверждал, что в гроте просто стояла какая-то реальная женщина; мало ли, кто и зачем ходит тут по ночам...
И вот, месяц назад в редакции появилась Тамара Коршунова, экскурсовод с Поляны сказок, и принесла этот материал. Городская легенда была не только красиво изложена, но даже опиралась на факты.
В газете за 1905-й год говорилось о том, что ревнивый доктор зарезал в гроте свою молодую жену. Сообщались подробности: он использовал медицинский скальпель. Тело нашли не сразу, лишь через две недели. Женщина не была похоронена в течение девяти дней, вот почему, как предполагалось в статье, решенной в мистическом духе, и появился в Фарфоровом гроте призрак.
Но на этом история Фарфорового грота не заканчивалась, а напротив — только начиналась.
В 1939 году в гроте произошло убийство, точно при таких же обстоятельствах — муж зарезал скальпелем свою жену. Следующее преступление произошло в семьдесят третьем...
3
Пилипенко закончил чтение и накрыл подшивку ладонью.
— Странные совпадения, — проговорил он. — Дело об убийстве семьдесят третьего года я запросил в архиве, а вот с тридцать девятым не ясно: довоенные архивы уничтожены во время оккупации...
Жаров удивился:
— Ты запросил дело в архиве? Что ж, меня радует твой интерес к этой публикации.
— Радует его, — пробурчал Пилипенко себе под нос. — Недолго тебе осталось радоваться. Ты мне скажи начистоту. Вот ты печатаешь в своей газете такие вещи. А сам-то хоть чуть веришь во все это?
Вопрос был трудный, мировоззренческий. Начинать дискуссию с раздраженным неизвестно чем Пилипенко Жарову не улыбалось, и он коротко ответил:
— Нет, конечно.
— А что ж публикуешь такую дрянь?
— А ты посмотри, как называется рубрика.
Пилипенко заглянул в газету и прочитал вслух:
— «По ту сторону: смелые мысли о непознанном». Так. А вывод из всего этого — тоже смелая мысль?
— Какой вывод? — не понял Жаров.
— Вот этот. Который делает автор статьи. Вернее, твоя авторша. Первое убийство произошло в девятьсот пятом. Второе — в тридцать девятом. Через тридцать четыре года. Следующее — семьдесят третий год, опять тридцать четыре. А сейчас какой? Снова
Пилипенко встал, прошелся по комнате со сцепленными за головой руками.
— Знаешь что, — начал он, — ты мне, конечно, друг, но... В общем, я собираюсь закрыть твою газету.
Жаров покачал головой.
— Ты? Как ты себе это представляешь?
— Это уже мои проблемы.
Жаров усмехнулся.
— Пожалуешься, кому следует. Напишешь возмущенное письмо, как пенсионер.
— Что-то вроде того...
— Что я печатаю ненаучные материалы, непроверенные факты... Что моя газета — вообще для дураков.
— Дураков надо подавлять, это точно! — подтвердил Пилипенко.
И вдруг он наконец взорвался, раскинул руки в стороны, сразу заполнив всю комнату своим широким жестом.
— Нет, это компания, вереница, линия дураков! — Пилипенко ходил по комнате, размахивая руками.
— О чем ты говоришь?
— О том, что один дурак открыл частную газету. Другой дурак, вернее, старая дура, написала в этой газете идиотскую статью...
— Она не старая, — вставил Жаров, — очень милая, красивая женщина, лет эдак...
Пилипенко обернулся, и Жаров обомлел: его лицо искажала злоба, он буквально скрежетал зубами.
— До нее я еще доберусь. И вам обоим мало не покажется.
— Скажи мне наконец, что случилось? — в отчаянии воскликнул Жаров.
— А то, что нашелся третий дурак. Самый главный, самый большой дурак. Он тоже верит в чудеса, злой рок, всякое непознанное... И этот дурак не просто прочитал статью. Он прочитал, и у него возникли смелые мысли о непознанном. Такие смелые, что он пошел к Фарфоровому гроту. Затащил туда свою жену и зарезал ее.
4
Воцарилась пауза. Жаров смотрел на следователя, а Пилипенко смотрел на него. Взгляд друга был тяжелым, обвиняющим, будто Жаров присутствовал при собственном допросе.
— Ты не шутишь?
— Еще бы.
— Муж на самом деле убил свою жену в Фарфоровом гроте?
— Да. Сегодня утром. Медицинским скальпелем.
— Убийца во всем признался? — спросил он.
— Запирается.
— А с чего ты взял, что убийца именно он?
— Факты. Неумолимые факты. Он уверяет, что приехал к Фарфоровому гроту по вызову жены и обнаружил ее мертвой. Даже сам позвонил в милицию. Но ничто не доказывает, что он говорит правду.
— А наоборот: его виновность что-то доказывает?
— На нем была кровь жертвы. На орудии убийства его отпечатки.
— Но это же естественно! Он обнаружил жену мертвой, вытащил скальпель, взял тело на руки. В конце концов, он же сам вызвал милицию!
Пилипенко недоуменно посмотрел на Жарова.