Искатель, 2008 № 07

Ситников Иван

Она заснула прямо на диване в холодной комнате и уже во сне прикрыла ноги куском оберточной бумаги.

Рауф зашел за Леной утром. Осторожно постучал несколько раз и вошел, только когда она разрешила. Она давно не спала. Давно привела себя в порядок и, прежде чем Рауф успел предложить, потребовала завтрак.

Рауф уже понял, что с их «пленницей» нужно быть предельно осторожным. Его план трещал по швам, и, скорее всего, просто острословием с ее стороны дело не закончится.

Вот

уже прошло девятнадцать часов и тридцать семь минут, а приятных моментов в их общении не было ни одного. Лена оказалась обычной красивой стервой, которую он с удовольствием поменял бы на дешевую проститутку.

Он чувствовал, что сам себя затянул в нелепую ловушку. Между ним и Леной буквально с момента встречи выработалась дружелюбная враждебность друг к другу. И теперь он не знал, как вывернуться из этого. Рауф, хмурясь, говорил ей комплименты. Лена, если их кто-нибудь видел, вела себя как любящая жена со стажем совместного проживания, а наедине становилась холодной, как русская зима.

— Так, ты нашел нам новый дом. Славно. Славно, но, но, но... — пропела Лена.

Рауф улыбнулся и нерешительными глазами Пьера Безухова посмотрел на другой конец длинного стола в белых пятнах тарелок. Они завтракали в его номере.

— И когда мы отчаливаем? — спросила Лена, намазывая обезжиренный творог на тонкий ломтик хлеба.

— Если ты захочешь... — начал Рауф.

— Если я захочу! — фыркнула она насмешливо. — А если не захочу? Так-так.

Рауф уже привык к ее манере любое его слово превращать в колкость, когда они наедине. Трудно было в такие моменты понять, шутит она или нет. Он продолжал улыбаться и мучительно ждал прихода Чомпи.

Ему казалось, что они знакомы много лет и много лет она ведет себя именно так. Но он не мог понять, почему терпит ее. Особенно сейчас, когда уже ясно, что ничего из их связи не выйдет.

«Если ты не можешь воспользоваться самкой, когда хочешь, то в самке нет смысла. Нужно просто дать ей денег и исчезнуть».

Это были слова его разума. Рауф слушал его. Соглашался и не мог понять, что за силу имеет над ним эта женщина, в один день показавшая ему всю несостоятельность такого брака, да и вообще общения. Он не мог находиться рядом с ней. А без нее?..

«Как она меня учила? Стерпится — слюбится, кажется. Я же ничего плохого ей не сделал».

Он продолжал улыбаться и, видимо, очень сильно злил этим Лену.

— А все-таки ты молодец, Рафка. Вытащил меня прямо из отпуска. Поменял мне дешевую путевку в Египет на Францию. Роскошно. Нет, правда роскошно.

Рауф не знал, какая именно ирония кроется за ее словами. Он поднял на нее глаза:

— Я рад, что тебе нравится.

Лена тихо

засмеялась.

— Ты знаешь, не могу я понять, чего тебе не хватало? Ты богатый бизнесмен или что-то там, уж не знаю... Но частный самолет у тебя есть... Вон, выгляни в окно, — она махнула рукавом халата в сторону балкона. — Полно молоденьких фотомоделек, выставляют все свои прелести напоказ, только пальцем помани. Зачем тебе я?

В комнате повисла неприличная пауза.

Лена подняла бровь:

— Рауф?

— Я люблю тебя, — тихо произнес он и сам удивился своим словам. Сегодня они звучали совсем не так, как вчера. Теперь он пожалел, что сказал это.

— Хм-м... — Лена задумалась. — Рауф, я замужем. И я очень люблю своего мужа. — Она заговорила спокойно, как опытная мать, которая лучше всех знает, чем вразумить отбившееся от рук дитя: — Ну, ты же понимаешь, что это ничем не кончится. Нужно вовремя остановиться. Я у тебя погощу, и все.

Не сами слова, а тон, музыкальные, интимные переливы ее голоса заставили Рауфа вспомнить о боли в паху. Он, а точнее, его член ощущал себя молодым. «Стерпится — слюбится», — мелькнуло у него в голове.

— Леночка, я тебя прошу... — Он растерялся. Сильно мешала эрекция. — Просто останься здесь со мной... Хотя бы на несколько дней.

Глаза Лены сузились в щелки.

— Рафка, дорогой, я могу остаться только до конца недели. До того времени, когда истекает срок моей путевки. Это еще четыре дня.

Руки у Лены еле заметно задрожали. Она положила лопатку для сыра на стол.

«Если он сейчас скажет «нет», я ему в рожу вцеплюсь», — подумала она.

— Даже один день рядом с тобой — это счастье для меня, — сказал Рауф.

— А зачем ты тогда меня похищал, чудак? — спросила Лена.

— Давай забудем про это. Воспринимай это как шутку.

— Хороша шутка. Да ты понимаешь, жеребец ахалтекинский, что с тобой будет, если я заявлю в полицию о похищении.

— Ну, я просто очень боялся, что ты не согласишься поехать со мной.

«Вот сволочь!» — подумала Лена.

— Рауф, запомни раз и навсегда, русские женщины рабынями не становятся. У нас к этому врожденная аллергия со времен монголо-татарского ига. Именно поэтому твоя так называемая шутка не удалась, — произнесла она строго, а про себя подумала: «Все-таки меня покажут по телевизору. Молодец Рафка!»

Ей вдруг вспомнились веселые годы учебы. Сейчас она видела насколько Рауф ее старше, но раньше, в те беспечные времена, он ей казался каким-то недоношенным ребенком, с которым нужно отдельно понянчиться. Посюсюкаться лишний раз.