Искатель, 2008 № 07
Шрифт:
«Затмение солнца». Какое название. Как все хорошо начиналось и какой глупый провал. Но ведь это он все спланировал. Он должен был поставить Запад на колени.
Скрепя сердце, Рауф вынужден был признать, что сам стал виной провала. Как он мог понадеяться на деревенского недоучку. Нужно было все делать самому. Нужно все начать сначала. Пусть это опасно, но самому разослать всем сигнал.
— Если бы не Елена, то, собственно, и терять-то мне было бы нечего, — сказал он тихо.
А чем ОНА платит за его любовь?
Сейчас
Как-то все перевернулось. И назад пути нет. Только бы не показаться смешным в ее глазах. С того самого момента, когда он увидел Лену в России, выработалась у него ужасная гнетущая привычка думать, будто она следит за ним. Будто она мысленно обсуждает каждый его поступок, каждое его решение. Даже на то, как он стоит или курит. Но, может быть, и от этого ему когда-нибудь удастся избавиться. А пока что нужно избавиться от самой Лены.
Рауф ужаснулся. Она была его жизнью уже много лет. А все другое только средством от скуки. И что же, он, уже обладая ею, отступится? А что взамен? Ведь даже его месть Западу потерпела неудачу. У него ничего нет.
«Да пусть она делает, что захочет! Я ее уже никогда не отпущу! Она моя! Живой или мертвой, но я буду обладать ею».
Но как же так получилось?
Всегда он думал, что возьмет Лену и введет ее в свою жизнь, как дорогую лошадь в конюшню. Оденет в элегантную одежду. Будет любоваться и холить. Но как вышло, что теперь она его выезжает?
Как же так? Как же так?
«Отец был прав. Жену должны выбирать родители. Что ж, пора доказать этой кобылице, что я мужчина».
Вошла Лена. Красивая. Гордая. В обтягивающем спортивном костюме.
Вся злость, что Рауф накопил на нее, немедленно испарилась.
Он посмотрел на нее бессильным обожающим взглядом и поздоровался.
Она же ограничилась холодным кивком, повернулась и ушла в свою комнату.
Рауф снова попытался разозлиться и вошел за ней, даже не постучав.
Лена обожгла его ледяным взглядом:
— Что такое?
— Может, нам сесть и поговорить? — спросил он.
— О чем? — удивилась Лена.
— О нас и о наших отношениях.
Он чувствовал себя глупо. Нет, этот разговор он затеял не для того, чтобы доказать себе, что на что-то способен. Нет. Это ведь так, совесть успокоить. На самом деле он пришел за очередной дозой боли.
— Рафка, нет никаких отношений. И мы с тобой находимся в разных измерениях. Я уже говорила, — устало произнесла Лена и расстегнула спортивный костюм.
Рауф затрепетал. Именно этого он ждал.
Сегодня с самого утра она издевалась над ним, то и дело показывая свое изумительное тело. Рауф чувствовал, что ей нравится доставлять ему боль. Вот и теперь молния медленно ползла вниз. Покрытое испариной тренированное тело появлялось постепенно,
Все это время Лена со сладострастием садиста следила за его глазами, а он таял от наслаждения и боли.
— Выйди. Мне нужно переодеться, — сказала она и бросила костюм на диван.
Ноги у Рауфа стали словно деревянные. Он с трудом заставил себя сдвинуться с места.
Ее сила была в холодной красоте, сковавшей всю его волю. Рауф был готов отдать все на свете, лишь бы Лена разрешила и дальше ей подчиняться. Лишь бы продолжала его мучить. При этом он боялся этого, скулил и ненавидел ее всем сердцем. Он был уничтожен, потому что любовь — это единственное, что у него осталось в жизни. Может быть, душой он уже давно превратился в тряпку. Но тело его при таких демонстрациях снова и снова напоминало о мужской силе. Утраченной и возвращенной. О былой любви.
«Она чувствует, где у меня слабые места», — с ужасом подумал он.
Рауф подошел к полупрозрачному стеклу, отгораживающему закрытый девятиметровый бассейн.
Он видел только ее силуэт. Темно-коричневая кожа. Почти черная... Нежная... Атласная... Она переливалась в крапинках стекла. То выпячивая вперед грудь, то вдруг превращая и без того осиную талию в тростинку... Голые плечи отливают серебром... Всплеск... Рауф ее не видит, но он чувствует себя там, рядом с нею. Там, где между желанных ягодиц струится вода. Вот Елена вдохнула. Опустила голову. Волосы треплет невидимый подводный ветер... Она перевернулась на спину. Серебристый свет упал на ее упругую грудь...
«С каким наслаждением я стал бы ее рабом, — подумал Рауф. — Какое блаженство осознавать, что я уже стал им. И какое наслаждение чувствовать эту боль».
Чомпи появился в дверях.
Рауф хотел рассердиться, но сумел лишь улыбнуться.
«Что делает со мной эта женщина?»
— Что, Чомпи? — спросил Рауф.
— Привезли машину.
— Какую машину? Ты что, из ума выжил? — вполголоса зашипел на него Рауф.
Они вышли в салон.
— Какую еще машину? — спросил Рауф раздраженно.
— Хорошую. Красную.
Рауф не стал дальше тратить время на слугу, а вышел на террасу.
Перед коваными воротами с большого синего фургона медленно выкатывали по длинным узким полозьям похожую на лепешку спортивную машину. Этим занимались четверо рабочих в одинаковых спецовках.
Лена выбежала в коротком халате на голое тело.
Она одарила Рауфа одной из редких своих улыбок и направилась к рабочим, уже успевшим скатить машину на асфальт.
Рауф проводил взглядом ее гладкие стройные ноги и повернулся к Чомпи. Кровь ударила Рауфу в голову, когда он заметил, что слуга, глупо мотая головой, тоже пялится на точеную походку его женщины.