Искатель, 2008 № 05
Шрифт:
Однако вскоре я понял, что зря успокоился, избавившись от верного служаки Кудлаева. Следом за моей «девяткой» пристроилась синяя «Вольво» и явно не спешила отставать. Пистолет свой я оставил дома, вместе с патронами — ехал-то, чтобы поговорить с людьми. А теперь кто-то незнакомый хочет поговорить со мной. И у него, наверное, есть пистолет, а у меня — нет. Несправедливо это. Я свернул за дом, объехал его, «Вольво» не отставала. Я оказался на Сеславинской, потом на Большой Филевской, снова повернул на Минскую — «Вольво» шла тем же маршрутом. Не приближалась и не удалялась. Я достал телефон,
— Олег, у меня на хвосте сидит иномарка. Явная «на-ружка», давай немедленно ко мне. Вдвоем разберемся с наглецами.
— Это запросто! — воодушевленно сказал Сырник. «Разбираться с наглецами» было его любимым занятием. — Ты где щас?
— Сейчас на Минской. Далее маршрут будет такой — улица Василисы Кожиной, 2-я Филевская, потом Кастанаевская. На пересечении Рублевки и Кастанаевской жди меня. Потом решим, что делать.
— Понял, двигаюсь в сторону Рублевки, — сказал Сырник.
Было у меня желание остановиться, подойти к «Вольво», которая тоже остановится, и спросить: что вам надо, ребятки? Но после этого я мог исчезнуть в синей иномарке или просто получить пулю в лоб. Потому что некоторые ребятки не склонны к нормальному человеческому общению. У них имеется приказ...
Ну а раз так, зачем облегчать его выполнение? Пусть постараются выполнить его. Я спокойно следовал тем маршрутом, который указал Сырнику, не теряя из виду синюю «Вольво». Хорошая машина, может запросто догнать меня и даже перегнать, но не хочет. На Кастанаевской я больше смотрел вперед и, когда увидел «копейку» Сырника, тут же связался с ним по телефону, велел пристроиться за синей «Вольво». А ее в зеркале заднего вида уже не было. Исчезла.
И как вовремя! Не сказали «ребятки», чего хотели. Жаль, но что поделаешь!
Я прижал машину к обочине чуть впереди Сырника, вышел, подошел к нему.
— Ну и где твоя «Вольво»? — спросил он.
— Одно из двух: либо они слушали наши разговоры, либо знают номер твоей машины, — сказал я. — В любом случае получается, серьезные люди ехали за мной.
— Козлы! — сказал Сырник. — Ладно, поехали, провожу тебя до дома. Кстати, Хачонкин так и не объявился, да я и не ждал его, дурацкое задание.
Может быть, и так. Мы без проблем доехали до моего дома и без проблем вошли в квартиру. По дороге я остановился у супермаркета, купил продуктов для себя и Борьки. Ну и для Сырника, конечно, он частенько засиживался у меня.
Проголодались оба, и я, памятуя о вчерашнем визите к родителям, пошел на кухню готовить свиные отбивные. Вчера они были превосходны, захотелось опять попробовать. А Сырник отправился общаться с Борькой. Я догадывался, что он расскажет малышу, какой дурак его хозяин, заставил доблестного Сырника сидеть у дома, где снимал квартиру Хачонкин, и ждать, когда тот появится, а тот и не думал появляться! Ладно, пусть говорит, Борька все равно меня любит.
Отбивные — значит, куски мяса следовало отбить. Специального молотка у меня не было. Пришлось стучать «туркой» из нержавейки. Если очень постараться, куски мяса станут тоньше и шире. Так оно и вышло. Потом я посолил их, поперчил, обмазал сырым яйцом и бросил на раскаленную сковородку. Если я правильно помнил, надо было обжарить с двух сторон до образования
Когда я уменьшил нагрев «блина» электроплиты до минимума, зазвонил телефон.
— Да, слушаю, — сказал я.
— Андрей, перестань доставать вдову Бородулина, — холодно сказал Габрилян.
— С чего ты взял, что я достаю ее?
— Она мне звонила, жаловалась на твое хамское поведение.
— Насчет поведения — есть свидетели. Да и вообще, я встречался с ней не по делу. Просто, ты понимаешь, она богатая, одинокая, а я холостой, ну почему бы нам...
— Кончай туфту гнать!
— И это следователь прокуратуры...
— Я тебе ясно все сказал. Больше к ней не подходи, а то и она исчезнет. Что нового есть по делу?
Так я тебе и сказал!
— Куда она денется? А что у тебя?
— Странное было убийство этой девушки... Экспертиза выявила на одежде убитой... Да неважно. Что у тебя?
Впрочем, кое-что можно и сказать, пусть работает.
— Насчет приставания к мадам Бородулиной. Я вчера говорил с девушкой из бригады Ковальчука, Олесей Митькиной. Поговори и ты, возьми официальные показания о связи Бородулиной с бригадиром. Я имею в виду интимную связь. Может, после этого поймешь, что к вдове можно и нужно немного поприставать.
— С бригадиром? Олеся Митькина?!
— Не Олеся, а вдова.
Карен сердито засопел в трубку и вдруг заорал так, что я чуть было ни подпрыгнул. Орал преимущественно матом и, как ни странно, по-русски. Из этого следовало, что я сделал что-то не так, как ему хотелось. Пришлось терпеливо слушать следователя, интересно же понять, что я сделал не так, как надо. Когда он сделал паузу, чтобы набрать в легкие воздух, я быстро спросил:
— А что случилось, Карен?
— Идиот! — простонал он. — Олеся Митькина и Ковальчук сегодня утром не пришли на работу, исчезли! Ну, Корнилов, если будет еще один труп, я тебе этого никогда не прощу.
— Как это — исчезли? — изумился я.
— А так! Не смей даже приближаться к этому делу, понял?!
Я понял. Но сказать об этом не успел — разозленный Карен бросил трубку. Ну и ладно, не будем приближаться. Отбивные жарятся, к ним нужно порезать помидоры и огурцы — и за ужин! Можно и не ждать, когда мясо прожарится, некоторые аристократы любят с кровью, а мы чем хуже?
— Олег! — крикнул я, нарезая овощи. — Борьку в клетку, сам на кухню! Есть важные новости.
Но Сырник явился с Борькой на плече.
— Знаешь, Корнилов, — серьезно сказал он, — Борька умнее и благороднее людей.
— Ты имеешь в виду себя?
— И себя тоже. Он лучше нас. Представляешь, выслушал меня внимательно, а потом принес мне фантик от жвачки, положил на колени. Подарок, чтобы я не огорчался. Фантик! Принес и положил мне на колени! Подарил.
— Из-под дивана вытащил, да? Ах ты, хулиган маленький, значит, все-таки прячешь от меня под диваном всякий мусор?
— Это не мусор, Корнилов! Это его ценности, понял? А он принес и мне отдал. Если б у него был миллион долларов, он бы сто тысяч отдал. Но мне не нужны деньги, я и так все правильно понимаю. Этот фантик дороже ста тысяч. Я его буду хранить, потому что друг подарил другу. От чистого сердца.