Искатель, 2007 №4
Шрифт:
— Ха, маразм какой-то! — хихикнул Семен, взглянув на Роберта и ожидая поддержки.
Адвокат даже не улыбнулся, пропустив иронию Семена мимо ушей. Шульга почувствовал себя неловко. Владимир, опорожнив поднос, вновь удалился на кухню.
— Роберт Васильевич, давайте, наверное, разберемся с бумагами, а не то, боюсь, после обеда плохо буду соображать, — сев рядом с Робертом в кресло, предложил Семен.
Адвокат зашуршал документами. Откашлявшись, словно оратор перед речью, обратился к Семену:
— Я уполномочен зачитать вам, Семен Константинович, заверенное нотариально согласно законодательству Российской
«Я, Шульга Григорий Алексеевич, настоящим документом завещаю после моей смерти все движимое и недвижимое имущество Семену Константиновичу Шульге — моему родственнику.
Денежные средства на валютном счете банка «Менатеп» в размере трехсот сорока семи тысяч долларов США завещаю:
Белохвостиковой Татьяне Геннадьевне, 1972 года рождения;
Круглову Михаилу Дмитриевичу, 1926 года рождения;
Шульге Семену Константиновичу.
Этим лицам причитается по одной третьей части от названной суммы…»
Подошедший Владимир, стараясь не шуметь приборами, накрывал стол. Адвокат на секунду бросил взгляд на управдома и продолжил чтение:
«Богданову Владимиру Афанасьевичу завещаю комнату в моем доме, где он проживал в течение семи лет.
Всем не указанным в данном завещании лицам, независимо, будь то друзья или родственники, — в наследстве отказываю.
Настоящее завещание написано мной без принуждения в здравом уме и твердой памяти».
— Вот, собственно, и все завещание, Семен Константинович и Владимир Афанасьевич. Остается добавить, что в полное владение описанным имуществом вы оба можете вступить только после полугода от момента смерти подписавшего этот документ. Ничего не попишешь, друзья, таковы правила. Вам с Владимиром полагаются копии этого документа, заверенные нотариусом. Завтра же я предоставлю вам по экземпляру.
— Позвольте спросить, Роберт Васильевич. В завещании указаны еще двое людей. Кто они, если это не секрет? — скребя вилкой по пустой тарелке, поинтересовался Семен.
Адвокат, убирая бумаги в портфель, пожал плечами.
— Господина Круглова я не знаю — наверное, старый приятель покойного. А вот тридцатидвухлетнюю барышню Татьяну имел удовольствие лицезреть… — Управдом, как показалось Семену, хихикнул, услышав слова адвоката. — Опуская подробности, скажу, что с этой дамой Григорий Алексеевич счастливо прожил в гражданском браке четыре года.
— Да уж… — иронично подтвердил Владимир. — Я эту стерву и на порог бы не пустил. Красивая, зараза, — это точно, но ум весь промеж ног находится. Последнее время Григорий Алексеевич сильно с ней ссорился, а потом и вовсе выпроводил. Но, видишь, оставил-таки ей на жизнь. Как пить дать, у нее все сквозь пальцы уйдет. Помяните мое слово, она еще будет пытаться претендовать на жилье!
«Ни фига себе, дед-то у меня лихой бабник, значит, был», — с гордостью отметил про себя Семен и обратился к негодующему:
— Все это в прошлом, Владимир. Она нам не помеха, если я правильно понял Роберта Васильевича.
Адвокат подтвердил, что опасаться притязаний на наследство бывшей сожительницы усопшего не стоит.
Владимир открыл блюда.
— Угощайтесь, господа. Я приготовил рассольник и запеканку из крольчатины. Знаете, чем хорош этот рассольник? У-у-у, он замечателен своим неповторимым вкусом. А весь секрет в оливках и дольках лимона…
Роберт
— Знаю я тебя, Владимир, ни за что не расскажешь секреты своей кухни.
Семен налил себе половник расхваленного блюда, попробовал… Действительно, вкус блаженства. И как только он произнес с восхищением: «Да, Вольдемар, без колдовства здесь не обошлось!» — с обоими сотрапезниками произошло неладное. Владимир жутко закашлял, колотя себя в грудь. Адвокат, открыв рот, дергался, не имея возможности вздохнуть. Было очевидно — оба подавились. Причем Роберт со своей проблемой сам справиться явно был не в состоянии. Семен соскочил с кресла, подбежал к сидящему адвокату. Обхватив сзади туловище обеими руками, резко прижал дергающееся тело к себе, стараясь надавить сцепленными кистями под солнечное сплетение. Роберт охнул, из его рта пулей вылетела оливка. Семен опустил обмякшее тело в кресло. Взял салфетку со стола и вытер испарину со своего лба. Владимир, откашлявшись, смотрел на Семена, открыв рот, его глаза стали не щелочками, а блюдечками. Спаситель сел в свое кресло и как ни в чем не бывало продолжил увлеченно поглощать рассольник.
Роберт, придя наконец в себя, промокнул губы платочком и показал Владимиру жестом, чтобы тот налил ему вина. Семен, уловив знаки адвоката, пододвинул свой бокал к открывающему бутылку Владимиру. Немую сцену оборвал оправившийся адвокат. Подняв бокал, он произнес тост за душу усопшего и выпил все до дна. Причмокнув, обратился к Семену:
— Видите ли, мой друг, Григорий Алексеевич всегда называл Владимира Вольдемаром, а его блюда не иначе как колдовством. Вы представляете, каково было нам услышать ваши слова во время еды. Вот мы и поперхнулись. Впрочем, спасибо, если бы не вы, Семен, я точно последовал бы, извините, вслед за вашим дедушкой. Кстати, если вас интересует место с прахом покойного, то Владимир в курсе, где покоится урна. — Семен молча кивнул. — Я вел четыре года дела вашего деда и, надеюсь, пригожусь и вам. — Адвокат встал из-за стола, протянул визитку Семену. — Извините, к сожалению, у меня еще дела. До скорого.
Роберт направился к выходу, за ним устремился провожать Владимир. В холле хлопнула дверь, и через секунду управдом вернулся к недоеденному обеду. Подкрепившись и слегка захмелев от вина, Семен откинулся на спинку кресла. Владимир ловко прибрал стол и сел в кресло напротив. Он заговорил первым, в голосе явно читалась нервозность:
— Семен Константинович, вы будете продавать дом или останетесь здесь жить?
Наследник, не задумываясь, утвердительно кивнул, пояснив свой жест:
— Естественно, остаюсь, Вольдемар!
Назвав рыжеголового этим производным от его имени, Семен заметил, как того передернуло.
— А как мы поступим с комнатой, что завещал мне хозяин? — продолжая нервничать, спросил Владимир.
— Как-как, не знаю! У тебя самого какие планы?
Коренастый мужичок призадумался, кусая ногти. Пройдясь зубами по большому пальцу правой руки и внимательно осмотрев результат, вкрадчиво заговорил:
— Я помогал Григорию Алексеевичу по хозяйству и в его делах семь лет. Хозяин не посвящал меня в свою работу, но я помню, где что лежит, и ведаю, кого и как кормить. Я не представляю, чем буду заниматься, если вы решите избавиться от меня. Я привык к этому дому.