Искатель, 2005 №2
Шрифт:
После этих слов Мулько нахмурился и серьезно задумался о чем-то. Потом спросил:
— А как вам начальник его, подполковник Шаехов…
— Уже подполковник? — уточнила она уныло, без всякого энтузиазма. — Тогда он еще майором был… Шаехов Сережу ценил. Как человека и как работника. Самые сложные дела ему поручал, всегда всем в пример ставил.
— Скажите, Светлана Николаевна, за несколько дней до убийства вы ничего необычного в его поведении не заметили? Может…
Она его перебила, повысив голос:
— Не заметила я ничего необычного! Все было как всегда. Вечером
Мулько медленно поднялся.
— Значит, вы говорите, Шаехов ценил вашего мужа?
— Да. А что?
— Ничего, Светлана Николаевна, ничего… Фамилия Камалеев вам тоже, конечно же, незнакома?
Гагарова вздрогнула и с трудом сглотнула. Но мгновение спустя взяла себя в руки и покачала головой.
— Нет, — ответила она вполголоса, — не знакома.
— Вот вам телефоны, по которым со мной можно связаться в случае, если вы что-нибудь вспомните, — он положил листок на стол. — И всего вам наилучшего.
Когда Гагарова его провожала, Мулько обратил внимание, каким взглядом она смотрит на полочку с телефоном. Создавалось впечатление, будто она уже сейчас готова схватить трубку и набрать одной ей известный номер.
Мулько вышел за порог, сделал несколько шагов, а когда за спиной щелкнул замок, осторожно вернулся к двери и приложил ухо к косяку.
— Это я, — услышал он через несколько секунд. — Только что ко мне приходил какой-то эфэсбэшник… Да-да, Стеклов его фамилия. Он говорит, у них есть подозрения, что Сережу убил кто-то из своих… Именно. И еще он спрашивал, не знакома ли мне фамилия Камале-ев… Разумеется, я ответила «нет». Я звоню, чтобы…
Дослушать Мулько не дал скрежет открывающегося замка соседней квартиры. Майор быстро отошел от двери и направился к лестничной площадке. В подъезд вышла преклонных лет женщина. Она недолго поколдовала с ключами, запирая свое жилище, а затем шаркающей походкой зашагала в направлении лестницы.
— Здравствуйте, бабушка хорошая, — обратился к ней Мулько, изобразив на лице радушную улыбку. — Что это со Светкой нашей творится непонятное. Неужто до сего дня Сережку своего оплакивает?
Старушка посмотрела на него в высшей степени подозрительно, пытливым взглядом окинула с ног до головы и спросила:
— А ты кто будешь-то, мил человек?
— Да одноклассник я, бабушка. Почти друг семьи.
— Что ж это ты — друг семьи, а не ведаешь, какое такое несчастье у ей стряслось?
— Так ведь не было меня долго в городе, на севера за длинным рублем мотался. Три года, как уехал, только вчера вернулся. Откуда же мне знать, что у нее стряслось такого. А сама ничего не объяснила. В слезах вся дверь открыла: «Потом, — говорит, — зайди, Сашка. Не до тебя сейчас…» Скажи мне, бабуля, что случилось у нее?
— А что ж это ты, мил человек, говоришь — с севера приехал, а сам черный, будто негр, будто в Африке всю
Мулько едва не рассмеялся. Как ловко эта бабуля подцепила его на такой ерунде!
— Я, бабушка хорошая, с Ямала прямым в Сочи рванул. Деньжат маленько потратить, море посмотреть, ну и все остальное там же.
Она осуждающе покачала головой.
— Вот ты там деньги тратил, на море смотрел, а у Светки сынишка при смерти, почитай вторую неделю уже.
— Поподробнее, бабушка, — потребовал Мулько, нахмурив лоб.
— А чего там дробнее-то. Поехал мальчишка к деду в деревню, в речке, в холодной воде пересидел и двухстороннее воспаление подхватил. Возвратился — температура под сорок, дальше — хуже. Последнюю неделю в бреду провел, без сознания, и только сегодня первый раз в себя пришел. Светку-то в больнице сестра ейная подменила, чтобы девка выспалась, вот она домой и вернулась. Поэтому только ты застал ее сегодня. Сочи, море… А-а, — она махнула рукой. — Все вы, мужики, на один хрен…
Из прохладного смрада загаженного подъезда Мулько вновь погрузился в невыносимо липкое пекло. Он постоял немного на бетонном крыльце, достал мобильный и набрал номер Тарасова.
— Что у тебя нового? — спросил Мулько.
— Ничего, Александр Иванович. Тропинин покидал офис лишь однажды — мотался в Управление налоговой полиции. Там он пробыл около сорока минут, а после вернулся к себе. Больше никуда не выезжал.
— Хорошо, тезка. Я сейчас направляюсь в «Бастион развлечений», и если Юрий Михайлович надумает туда наведаться, дай знать. Ну, все, отбой…
…Он попал в заведение через служебный вход, тот самый, которым накануне пользовался Тропинин. Внутри никого не было. Откуда-то доносились ароматы приготавливаемой пищи, за тонкой перегородкой полным ходом шла разгрузка спиртного.
Стеклянная кабина охранника пустовала. Сам охранник отлучился, но, очевидно, ненадолго: дверь в его келью оставалась приоткрытой. Мулько вошел и осмотрелся. Почти полстены занимал стенд с запасными ключами от помещений «Бастиона». На каждом ключе имелся брелок с порядковым номером. Все брелки были однотипные — пластиковые, зеленого цвета, и лишь один среди прочих бросался в глаза. Это была тяжелая латунная бляшка, выполненная в форме розы ветров. Мулько повернул к свету лицевую сторону брелка, прочитал номер на нем. Судя по первой цифре и по расположению ключа на стенде, кабинет Золотова находился на втором этаже. Майор опустил ключ в карман и, спешно покинув пост охраны, отправился на поиски лестницы…
Поднявшись на этаж выше, Мулько без труда разыскал интересующую его дверь. Толкнул ее и оказался в просторной приемной.
Секретарши на месте не оказалось. Вместо нее Мулько увидел двух молодых мужчин крепкого телосложения в строгих костюмах. Парни сидели на широком диване и вполголоса о чем-то переговаривались. При виде майора оба они как по команде поднялись, сделали шаг вперед.
— Вы к кому? — почти вежливо осведомился один из телохранителей, коротко стриженный блондин с неприятным взглядом бегающих глаз и шрамом на левой щеке.