Искатель, 2004 № 06
Шрифт:
Варвара, должно быть, поругалась с женихом. Она сидела за своим столом надутая, папки с распечатками рукописей были отодвинуты в дальный угол. Варвара нервно вертела в пальцах авторучку и на приветствие Мерсова ответила небрежно, будто он был не постоянным автором, а случайным посетителем, которого лучше сразу послать подальше, иначе придется потом возиться с глупой графоманской тягомотиной, а жизнь коротка, и зарплата маленькая.
Мерсов присел на стул напротив Варвары, хотел было спросить о самочувствии и о том, не случилось
— Собственно, Владимир Эрнстович, — сказала Варвара, не поднимая головы, — вам не ко мне, а к Дине. В соседнюю комнату.
— Да-да, конечно, — облегченно вздохнул Мерсов и, подняв злосчастный дипломат, который он после происшествия в метро держал крепче, чем иные спортсмены выигранный в упорной борьбе хрустальный кубок, направился в корректорскую, где Дина Львовна, прекрасно с ним знакомая по работе с двумя последними книгами, встретила Мерсова улыбкой, призывным взглядом и словами, приведшими его в полное недоумение:
— Ой, Владимир Эрнстович, вы просто фурор совершили. Не ожидала от вас. Раньше вы гораздо проще писали, а теперь такой сложный текст! Некоторые слова я даже в словаре не нашла. Вот на двадцать третьей странице — «камбанилла». Через «б» или все-таки через «п»?
— Камбанилла? — переспросил Мерсов, глядя на текст, расположенный к нему вверх ногами. — Вы уверены, что ни с кем меня не путаете, Дина Львовна?
— Ой, Владимир Эрнстович, с кем вас можно спутать? — проворковала Дина. — Разве с Приговым?
Сравнение с поэтом-постмодернистом не вызвало у Мерсова положительных эмоций: литературу подобного рода он не любил, не понимал и, тем более, не мог написать ничего в этаком духе, даже если бы вдруг сильно захотел.
— Вот, — Дина наконец повернула распечатку, Мерсов придвинул к себе листы и прочел с возраставшим ощущением паники:
«Левия, настигнутая врасплох проявлением чувственности у старого бонвивана, отступила к камбанилле, прислонилась спиной к жаркой шероховатой поверхности и закрыла глаза, уйдя не в себя, а в тот мир, который бурлил в ней, пенился и искал выхода».
— Э-э… — промямлил Мерсов, — это не мое, извините.
— Что значит — не ваше? — захлопала глазами Дина и вытянула из-под горки бумаги титульную страницу. — Не ваше?
— «Владимир Мерсов, — прочитал он вслух. — Вторжение в Элинор». — Моя вещь, — сказал Мерсов, — называется «Смерть как видимость».
— Да? — улыбнулась Дина. — Но это ваша фамилия, Владимир Эрнстович!
— Моя… Откуда вы взяли этот текст?
— Ну… — забеспокоилась Дина. — Варя дала. Сняла с вашего диска. А диск вы принесли сами, это при мне было, у вас какая-то история случилась с дипломатом.
—
Варвара по-прежнему вертела в пальцах авторучку и думала, должно быть, о своей незадавшейся жизни. Мерсов положил перед ней папку и сказал самым любезным тоном, на какой оказался способен:
— Варенька, ты уверена, что это мое произведение? Я имею в виду — посмотри, пожалуйста, мой диск. Если он, конечно, сохранился.
— Не понимаю, — сказала Варвара. — Что вы хотите сказать, Владимир Эрнстович?
— Просто поставь мой диск, я хочу видеть текст на экране.
Коробочка с дисками лежала на компьютерном столе, Варваре пришлось встать, обойти Мерсова, сесть во вращающееся кресло. Это проделано было так медленно и с таким видимым усилием, что Мерсову стало жаль девушку, и он искренне возненавидел ее жениха или иного мужчину, способного доставить даме сердца невообразимые страдания.
Диск он узнал, это был тот диск, который он передал Варваре две недели назад. И наклейка сохранилась: «Мерсов. Смерть как видимость».
— Вот, — с удовлетворением произнес Мерсов. — Именно.
Варвара поставила диск в дисковод, потыкала указательным пальцем в клавиатуру, на экране возникла страница и всплыл текст:
«Владимир Мерсов. Вторжение в Элинор.
Глава первая, для неискушенных читателей.
Левия поднялась со своего ложа, сознавая, что претерпела в последние часы вовсе не те превращения, какие ожидала…»
— Черт! — воскликнул Мерсов. — Это не мой текст! Я не понимаю! Что происходит?
Следующие два с половиной часа до окончания рабочего дня остались в его памяти сплошным серым кошмаром. Сначала он кричал на Варвару, а Варвара кричала на него, потом оба они кричали на парня, имени которого Мерсов не знал и который работал в издательстве компьютерным гением. На самом деле должность его звучала как-то иначе, но занимался он тем, что исправлял компьютерные баги и приводил в порядок сбойные — если такие попадались — диски и дискеты.
Накричавшись, все трое отправились к главному редактору издательства Михаилу Евгеньевичу Хрунову, прихватив по дороге Дину Львовну. В кабинет их не хотела пускать секретарша Валентина, и в приемной они еще немного покричали, причем парень-компьютерщик кричал громче остальных, поскольку сообразил, что вину за странный баг свалят именно на его ни в чем не повинную голову.
В кабинет Хрунова они вошли за пять минут до окончания рабочего дня.
— Михаил Евгеньевич, — твердо заявил Мерсов, — произошла странная и очень неприятная история. Каким-то образом текст моего романа оказался заменен другим.