Исход

Кент Кайли

Я:

Мне не нужна няня.

Папа:

Это мера предосторожности, Грейсон. Подожди своего брата.

Когда Винни появляется через тридцать или около того минут, он не один. У этого ублюдка с собой чертов конвой. Три внедорожника.

– Залезай, - говорит он, открыв заднюю дверь среднего автомобиля.

– Перебор, братан. Даже для тебя, - бормочу я, помогая Грейси сесть в кресло-бустер.

–

Мы не будем рисковать, Грейсон.

– Я знаю. Спасибо.

К раздражению моего брата, по дороге мы останавливаемся, чтобы купить Кэтрин коньки, а затем подъезжаем к арене, как члены королевской семьи. Винни первым входит в Замок. Как только он и его ребята проверяют здание, нас проводят внутрь.

Я помогаю Грейси с коньками, а Кэтрин надевает свои. Я не пропускаю эмоций, которые появляются на ее лице, когда она смотрит на лёд, словно он может подпрыгнуть и укусить ее. Я не думаю, что она боится. Но я не могу понять, что именно она чувствует. Однако что-то подсказывает мне, что, как только мы окажемся на катке, она все вспомнит. И ей это очень понравится. Кэтрин всегда выглядела счастливой, когда на ней были коньки, а ветер развевал ее волосы. Она как будто чувствовала себя свободнее.

Как только Грейси готова, она отправляется на лёд. Ребенок никого не ждет. Я сажусь рядом с Кэтрин на скамейку и шнурую свои коньки.

– Почему у тебя такой вид, будто ты собираешься нырнуть в бассейн с голодными акулами?

– Я просто нервничаю.

– Почему ты перестала кататься? Ты же брала уроки для Грейси. Почему ты не научила ее сама?

– Я не могла заставить себя выйти на лёд без тебя.
– Кэтрин пожимает плечами.

– Ну, угадай, что?

– Что?

– Я здесь, и лёд - вот он. Так что мы выходим на него. Вместе. — Я встаю и протягиваю ей руку. Кэтрин кладет в нее свою ладонь, и я подтягиваю ее к себе. Она совсем не шатается.
– Не волнуйся. Я просто дразнил тебя. Обещаю, что не дам тебе упасть, - говорю я ей.

– Спасибо, - говорит она.

Я выхожу на лёд первым, и Кэтрин делает шаг за мной, а ее руки сжимают мои в смертельной хватке.

– Ты понимаешь, что умеешь кататься на коньках лучше, чем кто-либо другой из моих знакомых?

Она качает головой.

– Просто прошло много времени.

Я тащу ее на середину катка и тут же отпускаю руки. Кэтрин смотрит на меня. Но она не шатается. Я смотрю вниз на ее ноги. Она стоит уверенно.

Грейси подбегает к нам на коньках.

– Мама, ты сможешь, - говорит она, подбадривая Кэтрин.

– Я смогу. Поможешь мне сделать круг, детка?

– Конечно, мама.
– Грейси хватает ее за запястье, и я смотрю, как они удаляются от меня. Кэтрин оглядывается через плечо и машет мне рукой. Я без раздумий принимаю ее приглашение.

Мы делаем целый круг вокруг катка в темпе Грейси, что, конечно, гораздо медленнее, чем я привык. Но это приятная перемена. Мое тело все еще восстанавливается после вчерашней игры.

– Хочешь увидеть что-то классное, малышка Грейси?
– спрашивает Кэтрин, а потом добавляет: -

То, что папа не может сделать.

– Что?
– Грейси смотрит на нас с волнением.

Кэтрин отпускает наши руки и отъезжает на некоторое расстояние.

– Ладно, очевидно, я давно этого не делала, так что все будет не идеально, - говорит она.
– Но смотри.

Затем она начинает скользить по льду, ее движения такие грациозные, что трудно не восхититься. Она разворачивается и поднимает одну ногу в воздух под углом девяносто градусов. Когда ее нога снова касается льда, она начинает вращаться, но не просто так. Это одно из тех причудливых вращений, которые исполняют фигуристки.

Я знал, что Кэтрин умеет кататься на коньках. Но я не подозревал, что она умеет танцевать. Она хороша. Даже если она говорит, что давно не каталась. Когда она снова останавливается перед нами с Грейси, на лице Кэтрин сияет огромная улыбка, а грудь быстро поднимается и опускается, пока она пытается отдышаться.

– Это было так здорово, мама! Ты можешь научить меня так делать?
– визжит Грейси.

– Конечно, могу, детка, но не сразу. Нужно много времени и практики, - говорит ей Кэтрин.

– Это было потрясающе, - выдыхаю я.

– Спасибо.

Я моргаю. Это все? Спасибо? Она не собирается рассказать мне, как она вдруг стала фигуристкой олимпийского уровня?

Кэтрин вздыхает, словно прочитав мое выражение лица.

– Это долгая история, - говорит она.

– Изложи мне ее в кратком виде, - отвечаю я ей.

– Мой отец не разрешал мне играть в хоккей, когда я была маленькой. Вместо этого он отдал меня в секцию фигурного катания. И я занималась им до самого поступления в колледж. После его смерти мне больше не нужно было притворяться, что мне это нравится.

– Ты сейчас точно не выглядела так, будто тебе это не нравится, детка.

– Я не испытываю ненависти к катанию. Я просто терпеть не могу соревноваться.
– Она пожимает плечами.

– Давай, потанцуй со мной, - говорю я, затем наклоняюсь и заключаю Грейси в объятия.
– Хочешь потанцевать с нами, милая?

– Да. Мы можем делать это быстро?
– спрашивает она.

– Конечно, можем.
– Я беру Кэтрин за руку и кружу нас.

Я и не подозревал, как много я упускаю в жизни. Иметь дочь, вернуть свою девушку, отпустить гнев, который я сдерживал все это время…

Мне становится намного легче.

Глава тридцатая

На меня смотрит множество мужских лиц. Местных полицейских, если быть точнее. Джейкоб и Винни пришли с папкой, полной снимков, примерно полчаса назад, и я разглядываю фотографию за фотографией, пытаясь найти двух детективов, которые в тот день допрашивали меня.

Но лиц так много, что они начинают сливаться в одно. Я хочу найти их, поэтому продолжаю смотреть.