Исход

Кент Кайли

– Правда, Грей? Думаешь, эти парни позволят своему звездному игроку сбежать с вечеринки?
– Она смеется.

– Кто говорил о побеге?
– Схватив ее за руку, я пробираюсь сквозь толпу - технически, все они расступаются передо мной, не говоря ни слова, - и затаскиваю Кэтрин за ближайший угол.

Это хоккейное братство - как мой второй дом. Я говорю «второй», потому что у меня есть своя квартира за пределами кампуса. Тем не менее я провожу здесь много времени. И это здорово, потому что я знаю самый быстрый путь к тому месту,

где будет свободно в данный момент. Ребята называют его трофейной комнатой. По сути, это гостиная, заполненная фотографиями и памятными вещами бывших игроков команды. Великих. Я все еще жду, когда мой свитер вставят в рамку и повесят на эту стену. Это произойдет до того, как я закончу колледж. В этом я уверен.

Во время вечеринок эта комната остается под замком. Кое-что из того, что здесь хранится, можно продать за целое состояние. Введя код, я затаскиваю Кэтрин внутрь и захлопываю дверь. Мне требуется меньше минуты, чтобы подхватить ее на руки и бросить на диван. Еще минута - и я стою перед ней на коленях.

Смех Кэтрин заглушает звуки вечеринки по ту сторону этих стен. Взявшись за ее бедра, я раздвигаю ее ноги настолько широко, насколько позволяет ее джинсовая юбка.

– М-м-м, ты намного вкуснее, чем все, что я когда-либо пробовал.
– Я облизываю и покусываю ее бедра.

Кэтрин задирает юбку, раздвигая для меня ноги еще шире.

– Думаю, тебе стоит попробовать еще. Просто чтобы убедиться, понимаешь?
– Ее щеки заливает румянец, когда она смотрит на меня сверху вниз.

– Я уже говорил тебе, какая ты гениальная? Думаю, одна эта идея достойна Нобелевской премии.
– Мои зубы впиваются в мягкую плоть ее верхней части бедра. Я оттягиваю ее трусики в сторону и так медленно, как только могу, провожу языком по ее киске.

– О, черт, Грей.
– Руки Кэтрин опускаются мне на макушку, ее пальцы путаются в моих волосах. Она сильнее тянет меня к себе.

Я рычу, прижимаясь к ее клитору и посасывая его. Ее вкус взрывается на моем языке. Как бы сильно я ни сосал, как бы ни облизывал ее, этого недостаточно. Мне нужно больше. Я поглощаю ее так, будто это моя первая еда за день. Когда ты тренируешься так много, как я, твое тело требует много пищи. Хотя я не уверен, что диетолог имел в виду киску моей девушки, когда говорил мне увеличить количество потребляемых калорий. Но это именно то, что я вынес из нашего разговора.

Моя правая рука смещается, и я ввожу в нее два пальца. Она такая чертовски мокрая, что ее соки стекают по моей руке.

– О, черт!
– Бедра Кэтрин дрожат, и мне приходится навалиться на нее всем весом, чтобы удержать ее прижатой к дивану.

Ее киска сжимается, но я не останавливаюсь, когда ее оргазм начинает ослабевать. Нет, я удваиваю свои усилия и наслаждаюсь наградой, когда ее настигает второй оргазм. Затем я целую ее тело, пока не добираюсь до ее рта, и прижимаюсь к нему губами. Кэтрин обхватывает меня руками и ногами, вжимаясь своей киской в мой пах.

Мой член тверд и умоляет выпустить его на свободу.

– Ты нужен мне, Грей, - стонет Кэтрин.

– Я твой. Весь я, - говорю я ей. Я поднимаю ее на руки и усаживаю на диван так, чтобы ее ноги оказались у меня на коленях.
– Достань мой член.

Я смотрю, как руки Кэтрин возятся с моим ремнем, а затем с пуговицей на джинсах. Ей не терпится. Она всегда такая. Два года. Мы трахаемся уже два года. С тех пор, как она была первокурсницей. Я не уверен, что есть поза, которую мы не опробовали. И все равно, сколько бы мы ни трахались, каждый раз так же хорош, как и первый.

Нет, это ложь. Каждый раз, блядь, лучше.

Рука Кэтрин обхватывает мой член. Она вытаскивает его из моих трусов и смотрит, облизывая губы. Блядь, этот ее рот всегда так приятно обхватывает меня. Но ее киска еще лучше.

– Сядь на мой член, детка. Я хочу почувствовать, как твоя киска, черт возьми, душит его, - говорю я. Она кивает головой и поднимается на колени. Я придерживаю ее трусики, чтобы они не мешали, пока она опускается на меня. Медленно.

– О боже! Черт, Грей.
– Кэтрин откидывает голову назад, ее рот раскрывается в стоне.
– Как это может быть всегда так хорошо?

– Дело в тебе, детка, - говорю я, поднимая бедра и погружаясь в нее еще глубже.
– Все это благодаря тебе.
– Моя левая рука перемещается с ее бедер под майку, обхватывает грудь и перекатывает сосок кончиками пальцев.
– Ты делаешь меня таким чертовски твердым, Кэтрин. Только ты.
– Моя правая рука обхватывает ее горло, заставляя посмотреть на меня.
– Поскачи на мне. Кончи на моем члене. Дай мне почувствовать, как сжимается твоя киска.

Кэтрин стонет в ответ. Ее бедра приподнимаются и опускаются обратно. Она прижимается клитором к моему тазу и повторяет процесс.

– Ты чувствуешь… о боже… мне нужно…

– Бери все, что тебе нужно, детка. Все для тебя, - говорю я ей.

Она хватает меня за руку и усиливает давление на горло. Похоже, я сжимал недостаточно сильно. Я усиливаю хватку до тех пор, пока ее дыхательные пути не перекрываются, мысленно считаю до десяти, затем отпускаю на несколько секунд и повторяю процесс. Она прижимается ко мне бедрами, и ее соки заливают мои бедра. Тихий крик вырывается из ее рта, когда она кончает, ее киска выжимает из моего члена все, что у меня есть.

Я уже сказал ей, что он весь ее.

Я убираю руку с ее горла и тяну ее вниз, чтобы ее голова оказалась у меня на плече. Мои руки соединяются за ее спиной, прижимая ее ближе, как самую большую драгоценность.

– Я люблю тебя, - говорю я ей.

– Я так сильно люблю тебя, Грей, - вздыхает она.

– Хорошо. Даже если бы это было не так, я бы тебя не отпустил, - говорю я. Потому что это гребаная правда. Если бы эта девушка попыталась уйти от меня, я бы пошел на все, чтобы найти ее. Удержать ее.