Исход
Шрифт:
Когда Аркан ухватился за веревку, и усилием своих сержантов был вознесен наверх, схватка уже кипела вовсю. Палуба была красной от крови, трупы лежали один на одном: воины в кожаных доспехах и шапелях, пациенты плавучего госпиталя с повязками, девушки из медицинского персонала, змеелюды… Лицо Буревестника превратилось в мраморную маску, глаза горели яростным огнем: нападение на «Милосердие» в его глазах являлось отвратительным актом варварства, еще одним в этой безумной войне…
Нагов на палубе оставалось не меньше дюжины, почти все они были ранены защитниками корабля или стрелками, но все еще собирались сражаться —
Разогнавшись за несколько шагов, молодой герцог прыгнул, и обеими ногами врезался в грудь чудища, преграждавшего путь к трюму. Этот змеелюд сменил свои мечи на трофейный багор и орудовал им, пытаясь столкнуть за борт пару отчаянных рубак с барки Долабеллы. Ему это почти удалось, но Аркан, воспользовавшись увлеченностью монстра, ударил как живой таран, и змееподобный великан опрокинулся на спину, придавив свой собственный хвост.
Рем, став коленом на грудь нага, с размаху воткнул скимитар ему в горло и провернул внутри раны. Черная кровь полилась бурным потоком. Убедившись, что чудище не подает признаков жизни, Аркан вскочил и в три прыжка достиг люка. Оттуда виднелась голова еще одного монстра — с серой кожей и редкими черными волосами. Он явно с кем-то сражался, голова то появлялась, то исчезала, слышался звон клинков.
— Н-на! — удар скимитара был страшен, череп змеелюда развалился на две части как спелый арбуз, у Буревестника заныли руки от сильной отдачи…
— Ваше высочество! — к люку по палубе спешили ортдоксы.
Первым из них был Разор. Мощной дланью он отодвинул Рема в сторону, и прыгнул вниз, грохнув стальными сабатонами о дощатый настил.
— Есть тут кто живой, во имя Огня, Света и вечной жизни?! — прокричал кондотьер. — Отзовитесь, кому нужна помощь?
— Чего орешь, старый? — раздался сдавленный, хриплый голос Эдгара дю Валье. — Аркан прикончил последнего, мы с алхимиком разобрались с остальными. Нам здесь не воины нужны, а медики — ранены все!
— Черт бы меня побрал! — Буревестник спрыгнул вниз следом за Разором. — Дю Валье?
Рыцарь выглядел хуже самой смерти: на его бледном лице вырисовывалась черная сетка сосудов, глаза были налиты кровью, зрачки — расширены, по всему телу выступила нездоровая испарина, на губах появилась пена. Бинты на руках и груди пропитались сукровицей, он был одет в одни только полотняные штаны, в которых до этого лежал в постели. Два кривых клинка, явно отнятых у кого-то из змеелюдов, дрожали в руках дю Валье.
— У алхимика жижа забористая, — сказал он, прежде чем рухнуть поверх поверженных врагов. — Знатное зелье! Правда сдохнуть после него хочется сильнее всего на свете!
— Мой мальчик! — Агис был тут как тут, и пребывал в весьма возбужденном состоянии. — Вы спасли нас? Когда наверху начался шум, я позволил себе дать кое-кому из выздоравливающих териака пополам с сомой, и… Эффект поразительный, не находите? А еще — я плеснул в одного из этих мутантов кислотой, представляешь? В другого, к сожалению, не попал, какая досада! Теперь в полу большая дырка…
— Вы ранены! — воскликнул Аркан.
Лоб алхимика был рассечен, а лицо — залито кровью.
— Глупости, ничего опасного, я посыпал перечным горцом, толченым с… — Агис снова был
— Где маэстру Цудечкис? Корабль мы отбили, теперь будем считать потери…
— Цудечкис-то? С ранеными, хотя и сам пострадал! Хотите хлебнуть сомы с териаком? — не унимался алхимик. — Бодрит! Да не смотрите так на этого молодого человека, у него крепкий организм, ему нужно два или три дополнительных дня постельного режима и свежая перевязка, вот и всё…
— Займитесь им и собой, дядюшка, будьте любезны… — Аркан уже зашагал по коридору, заглядывая в каюты и оценивая уровень потерь и список необходимых ресурсов, которые понадобятся на «Милосердии» немедля.
Он старался сдерживаться, но понимал: эта ночь для ортодоксов стала черной. И при этом не мог не признать: если бы удалась бомбардировка файерболами, если бы воины не оказались готовы к бою — потери были бы куда больше. Исход из Кесарии и не планировался легкой прогулкой, но атака на госпиталь произвела на Рема гнетущее впечатление, по силе своей не уступавшее прорыву Антуана дю Массакра из Риохи.
— Маги… — пробормотал герцог Аскеронский. — Ненавижу.
— Позвольте! — Эрнест Чертополох каким-то чудом снова оказался под рукой. — Не только маги! Но и наги! Наги — это, очевидно, одержимые! Я знавал этого молодчика, его фамилия — фон Грюндген, он из людей Роттерланда! Был…
Он потыкал сапогом тело одного из нагов и заглянул ему в глаза.
— Точно! Ульрих фон Грюндген, рыцарь!
Аркан и Разор понимающе переглянулись. Они уже видали подобное — на Низац Роск, во время битвы с демоническими капитанами…
— С мертвыми будем разбираться после, — проговорил Буревестник. — Сейчас же — позаботимся о живых!
* * *
ХХ СТРАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
— Иногда для того, чтобы достичь успеха, требуется просто продолжать! — проговорил вслух Аркан и сложил подзорную трубу в чехол.
Рем верхом на Негодяе обозревал окрестности с вершины холма. И открывающимся видом был полностью удовлетворен! Широкая полоса земли вдоль берега Рубона Великого выглядела безлюдной. Тут и там, вдали, на севере, откуда пришел флот ортодоксов, в небо поднимались столбы жирного дыма, ни единой повозки или пешехода нельзя было разглядеть на дорогах… Пусть за Синедрион и Краузе воюют чудища и волшебники — им ведь тоже нужно что-то есть, где-то спать и вести разведку. Ни одно чудовище — даже фоморы, химеры и демоны — не могут существовать без пищи, это ясно как Божий день. Они ведь не бестелесные духи! А искать еду на пепелище и пить отравленную многочисленными трупами воду Рубона — идея не самая лучшая. Бывает у чудищ холера, интересно?
Десятки верст побережья, опустошенные действиями людей Аркана, стали лучшей защитой для армии ортодоксов, максимально замедлили преследователей, которые должны были двигаться или на значительном удалении от реки, держась границы не затронутых разорением земли. Или — постоянно подвозить припасы издалека. И с этим у войска Краузе тоже определенно имелись проблемы: откуда везти продовольствие, если амбары Кесарии сожжены, и на чем — если речные суда уничтожены или угнаны, а грунтовые дороги — по-весеннему ужасны?