Ищу тебя

Уорнер Элла

– Если честно, я и сама не прочь заполучить такого молодца, – неожиданно сказала Ребекка. – Такой парень пригодился бы любой женщине.

Оливия рассмеялась.

– Ты хочешь сказать, что не прочь позабавиться с ним?

– А почему бы и нет? – Ребекка лукаво взглянула на хозяйку. – Молчун, который не будет пререкаться с тобой по любому поводу, не скоро надоест.

Оливия пожала плечами. Счастье совсем не в. этом. Людям нужно взаимопонимание и уважение. Ну что за радость в отношениях, где все роли заранее распределены и ограничены определенной сферой?

– Раз

вы здесь, пойду уберусь наверху, – сказала Ребекка, неохотно покидая свой наблюдательный пост и направляясь к двери.

– Я сняла постельное белье в спальне. Постели, пожалуйста, свежее, – краснея, попросила Оливия.

– Хорошо, – с готовностью отозвалась нисколько не удивленная замешательством хозяйки Ребекка. – О, Фил занялся пирожными… – бросила она напоследок.

– Господи! Этого еще не хватало! – вскрикнула Оливия и повернулась к сыну. – Фил, ты должен сначала спросить разрешения.

– А Робин никогда не спрашивает. Почему тогда я должен спрашивать? – запротестовал мальчик, воинственно глядя на мать и поспешно заталкивая в рот огромный кусок пирожного.

– Робин – наш гость.

– Он не гость. Он работает, ухаживает за нашим садом. Если ему можно есть пирожные, то можно и мне, – рассудительно ответил вымазанный шоколадным кремом малыш и потянулся за следующим пирожным.

– Соколат, соколат, мне! – закричала Линнет, пытаясь копировать наставительный тон брата. У нее было сильно развито чувство справедливости, особенно когда дело касалось ее братиков.

– Передай ей поднос, Фил, – велела Оливия, не готовая к очередному спору с младшим сыном. Доведись мальчику выступить в суде, он мог бы свести с ума и судью, и присяжных.

– Она только испортит пирожное, – проворчал Фил, с большой неохотой выполняя приказание матери.

– Я доем за ней, – успокоила его Оливия.

– Тебя опять будет тошнить, – предупредил Фил.

– Меня не тошнило.

– Тошнило, тошнило. Папа так сказал.

– Когда он это сказал?

– Утром. Я слышал, он говорил это Невилу.

– Ты, наверное, ослышался, Фил.

– Нет, не ослышался. Потом он еще сказал, чтобы мы не шумели и не поднимались наверх, пока ты не встанешь.

– Из этого не следует, что меня тошнило.

– Но так сказал папа, – настаивал малыш. – Пруденс занималась с Линнет, а Невил и папа собирались в школу. Я пошел за ними до двери, чтобы попрощаться, и тут Невил и спросил папу…

Маленький дьяволенок весьма похоже передразнил брата. У Оливии не осталось сомнений, что такой разговор действительно имел место.

– Потом папа сказал… – На личике Фила, копировавшего в данный момент отца, появилось выражение, напоминающее раздраженное нетерпение. – «Ты только не волнуйся, Невил. Не успеешь оглянуться, как твоя мама будет в полном порядке».

Фил воспроизвел циничные слова отца с такой бесхитростной точностью, которая не оставляла сомнений в правдивости передачи того, что и как было сказано.

И новый светлый мир Оливии дал трещину.

Слезы затуманили ей глаза, и она отвернулась, чтобы дети ничего не заметили. На душе у

нее скребли кошки. Как Харви мог? Как он мог говорить обо мне с Невилом в таком пренебрежительном тоне? До чего же несправедливо и нечестно! То, что между нами произошло, ничего для Харви не значило. Он, видимо, решил, что у меня временное помрачение рассудка…

Оливия печально покачала головой, потрясенная тем, что Харви не придал никакого значения событию, которое она считала жизненно важным для их дальнейших отношений.

Я так ничего и не добилась. Абсолютно ничего.

От утреннего приподнятого праздничного настроения не осталось и следа.

Ну что ж, подумала Оливия, придется начать все сначала. Ничто не изменится к лучшему, пока мне не удастся доказать мужу, что я всерьез хочу изменить свой подход к семейной жизни. Не быть сторонним наблюдателем, раз и навсегда очертившим для себя круг обязанностей, а вместе с Харви принять ответственность не только за здоровье детей и благополучие дома, но и за всю нашу совместную жизнь.

Инициатива. Именно о ней я прожужжала Пруденс все уши. Мне следует показать Харви, что я способна на реальные действия. На поступки. И чем больше их будет, тем лучше. Пусть Харви поймет, что ошибся. Очень, очень ошибся!

6

Корзина роз?

Мне?

Харви нахмурился и вопросительно взглянул на Аделайн Биде, придерживавшую, чтобы рассыльная могла войти в кабинет, открытую дверь. Дородная женщина не без труда протиснулась внутрь, крепко обхватив руками нечто монументальное и весьма экстравагантное с виду, присланное, без сомнения, каким-то дорогим цветочным магазином.

По-видимому, Аделайн никак не собиралась комментировать появление неожиданной гостьи. Не скрывая своего недоумения, личный помощник Харви молча стояла у двери и, переводя взгляд с рассыльной на босса, ожидала реакции последнего на появление доставленного явно не по адресу подарка.

Озадаченность Аделайн только усилила раздражение Харви, накапливавшееся с первого часа отвратительно начавшегося рабочего дня. Какого черта Аделайн впустила эту женщину?! – негодовал он. Забыла, что в ее обязанности входит не пропускать ко мне незваных визитеров?

Рассыльная тем временем водрузила огромную корзину цветов на стол, заваленный деловыми бумагами. Эта крупная и шумная женщина явно относилась к типу людей, которых никто и ничто не может выбить из колеи и которые любят оставлять за собой последнее слово.

Харви резко отодвинул кресло, в котором сидел, и вскочил на ноги, намереваясь проявить твердость и без лишних слов выпроводить неожиданную посетительницу.

Между тем рассыльная неспешно осмотрела его с головы до ног, словно пытаясь определить, относится ли он к категории тех мужчин, которым посылают розы. Густой аромат цветов повис в воздухе. Судя по всему, роз было не меньше трех дюжин. С какой бы целью ни были присланы эти роскошные цветы, на что бы ни намекал тот, кто послал их, шутка, по мнению Харви, выходила за рамки дозволенного.