Ищите 'Волка' !
Шрифт:
Инженер назвал себя преступником, но в прошлом. И сказал, что человек, стрелявший в него, мстит ему. За что? Кто этот человек? Что связывает их? Последние двадцать с лишним лет "Храмов" чист. Вероятно, их связывает прошлое. Следовательно, врагу инженера сейчас примерно столько же лет, около пятидесяти, или чуть больше, чуть меньше. Кто он, враг "Храмова"?..
А где же настоящий Храмов? Что с ним? Каким образом его документы попали в руки инженера?
Сейчас у инженера все чисто. И у нас - ни одной ниточки из его прошлого. Впрочем, одна
Далековато живет Аграфена Меркурьевна - в Сибири. Поселок Костерский, севернее Енисейска...
Уверен, что Хазаров уже распорядился дать запрос в Москву по отпечаткам пальцев "Храмова". На предмет идентификации. Если инженер был в прошлом преступником, возможно, имеются его "пальцы". И тогда задача решается просто: "пальцы" принадлежат такому-то имярек. И нет проблем! А пока - ребус!..
Мы сидим вчетвером в просторном кабинете Хазарова: Кирилл Борисович, полковник Зорин, следователь прокуратуры Роман Николаевич Горюнов и я.
Пока я рассказывал, никто меня не перебивал. Лишь однажды Кирилл Борисович переспросил: "Попова живет в поселке Костерском, за Енисейском? Ага, ясно. Продолжайте, пожалуйста".
Когда я закончил, полковник Зорин вдруг сердито бросил:
– Слушай, Вениамин Александрович, а не очень ли ты, извини, вольно повел себя с этим инженером? Козырей у тебя на руках было в общем-то немного, а ты их взял и сразу выложил!
– Возможно, вы и правы, товарищ полковник, - ответил я.
– Тем более, - продолжал Зорин, - когда тебе стало известно, что Храмов вовсе и не Храмов, ты же понимал, что это уже дело Комитета госбезопасности...
– Я переговорил с начальником областного УКГБ, - вмешался Хазаров, они с нынешнего дня начали проверку инженера, но не возражают, чтобы мы продолжали работать по "Храмову".
– Я с вами, Евгений Алексеевич, - проговорил Горюнов, - не могу согласиться. Мне кажется, подполковник Бизин в целом поступил верно. Психологическая атака ведь достигла цели: инженер признал, что он не Храмов! Теперь предстоит лишь подтвердить это формально. Вернее сказать, и фактически и формально.
– Понимаете, товарищи...
– Я внезапно замялся, подыскивая подходящие слова.
– Не проводил я никакой атаки. Скорее все вышло экспромтом... Честное слово, инженер для меня - загадка. Загадка! Я знаю, что экспромт в нашем деле - вещь рисковая. Но как пошел наш разговор, так все и получилось.
– Здорово вы, Вениамин Александрович, изъясняться научились, усмехнулся Хазаров.
– Должен вам заметить, что хорош тот экспромт, который заранее организован. В нашем деле, во всяком случае.
– Безусловно, - кивнул я.
– Но я-то ничего не организовывал. Знаю только одно: двадцать пять лет этот человек работает на совесть, приносит пользу государству. Люди его уважают,
– Ну и что?
– резко перебил меня Зорин.
– А какова судьба того человека, под документами которого живет твой инженер? О той жизни ты не подумал?
– Да понимаю я все!
– раздраженно ответил я, - Сам об этом всю ночь думал. Но...
– Не надо никаких "но", Вениамин Александрович! Если инженер воспользовался документами человека, предположим, убитого четверть века назад, он, что же, по-твоему, безвинный ангелочек, да?
Нет, ничего нового для меня полковник Зорин не говорил, я и сам размышлял несколько часов назад таким же образом. Однако как и собственные рассуждения не устроили меня, так и эти слова Зорина. Я сознавал, что скорее всего прав-то Зорин, а не я, и, однако же, стоял на своем.
– "Предположим" - видите, какое выражение, Евгений Алексеевич, вы употребили? С оглядкой! Не отвергая других вариантов. А если рассмотреть их - другие варианты? Если четверть века назад он купил или даже украл документы? Бесспорно, криминал уже в том, что живет не под своим именем, Но ведь криминал совсем другого порядка! И как живет? Как честный человек...
– Здесь я с вами, Вениамин Александрович, - возразил Горюнов, согласиться не могу. Вы служитель закона!
– Правильно, - поддержал следователя Хазаров, - служитель, товарищ Бизин, а не толкователь! И не ваше дело, извините, переосмысливать закон. Хотя бы из самых лучших, гуманных побуждений. Если у вас есть на этот счет какие-либо соображения, направьте их в соответствующие организации. Но все мы обязаны неукоснительно выполнять те законы, которые существуют!..
– Слушай, Вениамин Александрович, - вдруг хихикнул Зорин, - а ты в этом Старогорове никак раскис? Случаем, накануне поездки "Преступление и наказание" Достоевского не перечитывал?
– Нет, - усмехнулся я, - не перечитывал. Рекомендуете, Евгений Алексеевич?
– Рекомендую!
– неожиданно резко отчеканил Зорин.
– Настоятельно рекомендую перечитать Федора Михайловича! Особенно те места, где Порфирий Петрович дожимает Раскольникова. Очень четко он это проделал. Профессионально!
– Я не следователь, а работник уголовного розыска. Мое дело - розыск. Инженер сказал то, что счел нужным мне сказать! И у меня не было оснований, опираясь лишь на устные показания учителя Синицы, задерживать инженера. Это было бы явным нарушением закона, о котором мы сегодня так много говорим.
– Ну что ж, - произнес Хазаров, как бы подытоживая, - будем заниматься "храмовским делом" последовательно и не поспешая. Начать розыск настоящего Храмова целесообразно, думаю, с сорок первого года, с войны. Постараемся отыскать его там, где он "потерялся". Конечно, много лет прошло, но Сергей Храмов был в жизни - и его следы в ней должны остаться. Какие будут предложения?
– Кирилл Борисович, считаю необходимым побывать в поселке Костерском и встретиться с Аграфеной Меркурьевной Поповой.