Ищи ветер
Шрифт:
Как-то в середине лета Дерек пригласил меня провести выходной на катере; его старенький «Крис Крафт» с тарахтящим мотором и трухлявыми панелями красного дерева именовался «Вуду Чайл», в память о Хендриксе. Пригласил, по правде сказать, потому, что его двоюродный брат Морис подался на заработки в Техас и Дереку не с кем стало рыбачить. Коротать день в одиночку в Мексиканском заливе, накачиваясь пивом, ему не улыбалось, а я оказался под рукой. Обычно по воскресеньям мы с «Бьюиком» уезжали в балки-«байю» и колесили по разбитым дорогам, то и дело увязая в болотах. Я останавливался, где придется, подкреплялся в закусочных подозрительными блюдами и пытался заговаривать по-французски
Воскресенье выдалось самое подходящее для выпивки на воде. Маслянистое море, раскаленное солнце, холодное пиво. Дерек с ленцой крутил штурвал, водрузив на голову непомерно большую адмиральскую фуражку. Я называл его шкипером, и он был доволен. Глядя на него, я начал понимать, почему так дороги ему эти воскресные дни. По воскресеньям Дерек был сам себе господин. Не негр из Луизианы, отец двоих детей и хозяин заложенной-перезаложенной закусочной с подозрительным типом в подсобниках. Адмирал Дерек Чайлз на борту своего судна был в воскресенье царь и бог.
Под легкой тенью соломенной шляпы я попытался доспать. Мы отчалили в шесть утра, а накануне закрылись поздно, так что часок сиесты был просто необходим. Это Дереку приспичило выйти ни свет ни заря, я так толком и не понял почему. Подозреваю, что он просто строил из себя бывалого рыбака: закидывать удочки полагается на ранней зорьке. Между прочим, первого клева мы дождались около полудня, на что я не преминул ему указать. Его это ничуть не смутило, и, сражаясь с отличной дорадой, он объяснил мне, что на ранней зорьке полагается начинать пить,чтобы рыбы сочли нас достаточно захмелевшими и утратили осторожность. Сказал он это с таким серьезным видом, что я чуть не захлебнулся — пиво в нос пошло. Дереку моего удушья показалось мало и он поделился со мной косячком, заверив, что в таком виде мы уж наверняка виртуально замаскируемся. Stealth mode,уточнил он, затаив дыхание, — понятно, тихой сапой. Я затянулся разок из солидарности, вообще-то травка всегда вызывала у меня разве что смутное ощущение собственной несостоятельности вкупе с обострявшейся паранойей — ничего особо вдохновляющего.
Где-то после двух моя удочка резко вздрогнула, вырвав меня из блаженной дремоты. По тому, как прогнулось удилище, я понял, что имею дело с настоящим бойцом. Дерек посмотрел на мою леску, которая дергалась то вправо, то влево, чертя зигзаги на поверхности.
— Skipjack, — изрек он.
Я только посмеялся, но, одержав победу в долгой битве с рыбиной, вынужден был признать, что Дерек оказался прав. Это действительно был черный тунец; он бил теперь хвостом по палубе с несказанным удивлением в глазах. Прежде чем пристукнуть его веслом, я сделал снимок. Дерек как-то странно на меня покосился.
— Fucking папарацци, — фыркнул он. — Тебе это зачем, на память что ли?
— Не знаю… Наверное, чтобы остался след…
— От рыбы след? Какого хрена? И что дальше — пошлешь фото его семье? Ну да, чтобы на стенку повесили…
Он заржал. Я ничего не ответил, и улыбка у меня вышла невеселая при мысли, что по моей вине осталась вдова с сиротами. Потом я спустился в каюту, взять еще пива. Дерек попросил меня заодно захватить ящичек с рыболовными снастями — решил сменить блесну. Закрыть
— Дерек, это твой?
Он с любопытством уставился на мою находку.
— Это очень хороший фотоаппарат, — объяснил я. — Пятисотый «Хассельблад». Довольно редкая модель, насколько я знаю… Откуда он у тебя?
— Наверное, уже был на катере, когда я его купил, больше неоткуда…
— А сколько ты заплатил за катер?
— Пять тысяч, а что?
Я улыбнулся.
— А то, что с этой вещицей на борту он должен был стоить как минимум восемь… Ну, конечно, не в таком состоянии. Я мог бы привести его в порядок, хочешь?
Дерек недоверчиво насупился.
— Ну… валяй, Джек, развлекайся… Неужто кто-то заплатит три тысячи долларов за этот… за эту хрень?
— Может, и больше, надо посмотреть. Это зависит…
— Ему же сто лет… — разочарованно заметил Дерек.
— Это как раз не проблема, наоборот.
Я протер линзу рукавом рубашки. Ни царапинки.
— И сколько же ты берешь за ремонт? — с притворным равнодушием поинтересовался он.
— В данный момент я вполне доступен…
— Доступен, говоришь?…
— Вполне.
Он расхохотался. Я спрятал фотоаппарат, и мы опять закинули удочки. Катер свой Дерек, как выяснилось, купил у наследников одного врача из Нового Орлеана, немца, — вот и объяснение. Вернуть «Хассельблад» семейке этих неотесанных деляг Шефферов мне и в голову не пришло. Старый доктор улыбался в могиле — в этом я был уверен.
Когда мы возвращались к Чендлер-Саундс, полосе отмелей в самом узком месте залива, погода внезапно испортилась, небо заволокло. Дерек, похоже, встревожился, судя по озабоченной складке на лбу. Я втянул удочки, и он дал газ. Я не понимал его беспокойства, но капризы луизианской погоды — это тема, в которой я не силен.
— Шторм надвигается? — спросил я.
Дерек молча кивнул, вглядываясь в даль.
— Это Фелиция. По идее, она должна сейчас бушевать в Алабаме. Видно, передумала… Moody bitch, ain’t she [34] …
Как известно, если циклон нарекают именем, это значит, что он того стоит.
— Нам ведь отсюда до пристани всего полчаса, не больше?
Дерек даже не понял сначала, а когда врубился, только пожал плечами.
— Да разве я за нас волнуюсь, Джек? Ты когда-нибудь видел бурю в Луизиане?
34
Ветреная, сучка ( англ.)
— Насколько я понимаю, скоро увижу.
Он со свистом выдохнул сквозь зубы.
На пристани мы простились. Ветер крепчал, порывами задувая с моря. Дерек предложил мне поужинать у него, но без особого энтузиазма. Я впервые видел его таким встревоженным. По натуре он был скорее пофигистом. Я взял парочку отличных барабулек из нашего улова и отказался от приглашения, сославшись на усталость. Дерек не настаивал. Мне показалось, что он даже рад.
— Закрой на ночь ставни, Джек, — посоветовал он на прощание.