Ищи ветер
Шрифт:
— Закрою, босс… До завтра.
Спокойно, не спеша, я пошел по берегу домой. Войдя, бросил рыбу в раковину и, распаковав «Хассельблад», положил его на кухонный стол. Так и подмывало заняться им прямо сейчас, но не перочинным же ножом, хоть и швейцарским, сказал я себе и только немного почистил его снаружи. Завтра поеду в Новый Орлеан, куплю отвертки нужного размера, растворитель, масло. Может, и пленку, почему нет? На потемневшей пластинке, прикрепленной к корпусу двумя крошечными винтиками, я прочел имя доктора-немца. Его звали Франк М. Шеффер.
Заморосило.
Я съел барабулек под соусом табаско, запил пивом и попробовал почитать. По дороге в край своей мечты я прикупил себе журналов по фотографии, «Нэшнл Джиографик» и роман Рассела Бэнкса, но так ничего и не открывал с приезда в Шелл-Бич. Сегодняшний вечер не располагал к прогулкам. Дождь барабанил по кровле, обрушиваясь яростными волнами. Ставни пришлось закрыть. Я начал понимать беспокойство Дерека: ветер, пусть даже штормовой, был ни при чем, дождь — вот что его тревожило. Было десять часов вечера, а «Бьюик» уже увяз в грязи сантиметров на пятнадцать — я выходил взглянуть. Страшно было даже подумать, что натворит такой ливень за несколько дней — я не слышал, чтобы почва Луизианы славилась дренирующими свойствами.
Я полистал журналы, но сосредоточиться не мог. Грохочущий гул грозы полнился непривычными звуками, злобными завываниями; дом трещал и скрипел, несущие балки жалобно стонали под напором ветра. Что-то жуткое было в этом ночном концерте, и забытые детские страхи леденили нутро от каждого стука или скрежета. Я погасил лампу: стало не по себе, внезапно и необъяснимо; глупость, знаю, но показалось, будто мой островок света в ревущей тьме слишком, вызывающе заметен. Кому это вызов или чему — поди знай. Когда ребенку страшно, ему кажется убежищем темнота и он помнит, что уважающий себя ковбой не уснет у костра на территории апачей. Мне был дорог мой скальп. Я укрылся с головой и подумал, что от моей лачуги до спальни мамы с папой, до их большой, неприступной кровати — восемь тысяч километров. А ведь каким длинным казался мне когда-то коридор! Мы растем. Но так никогда и не вырастаем.
К утру дождь не кончился, наоборот, припустил сильней. Крыша протекала. Эту подробность я обнаружил, поскользнувшись в луже, подстерегавшей меня посреди кухни. Падая, я ухитрился выбить большой палец об угол стола, да еще до крови прикусил язык при неудачном приземлении. И все это — до первой чашки кофе. Я поставил кипятить воду и натянул штаны. Умереть без порток — ни за что на свете! Покойник с заголенным хозяйством — доблесть, отвага, героическая гибель
Я собрал воду тряпкой, с дальним прицелом расставил кастрюли под самыми большими протечками и выпил растворимый кофе под перестук капель. Ветер тоже усилился, от залива, усеянного белыми барашками, залетали в окно соленые брызги. Я оделся теплее обычного и вышел в непогоду. «Бьюик» стоял в воде по самые крылья, и я был уверен, что завестись он категорически откажется. Я взял из багажника дождевик и отправился к закусочной пешком, чуть ли не по колено в воде.
Идти было недалеко, но добрался я промокшим до нитки. Дерек был уже на месте и весь в делах — пытался спасти, что можно, без устали выгребая воду в открытую дверь. Набралось изрядно, сантиметров на пять от пола по всему ресторану.
— Гуляй сегодня, Джек, — бросил он, увидев меня в дверях.
— А я-то надеялся выпить здесь кофейку и обсохнуть.
— Обсохнуть не получится. Кофе есть, если хочешь.
Я налил себе чашку — горячего, дымящегося.
— Теперь я понимаю, почему ты дергался вчера. С ума сойти, как льет…
— Ты находишь? Это пока цветочки. То ли еще завтра будет. Слушай, будь другом, отключи нижние холодильники, вон коробка на стене, там рубильник.
— Ты что? Испортится же все!
— Да ладно, ничего там такого, сосиски для хот-догов. Пусть лучше протухнут, чем компрессоры заискрят. Пожара только не хватало…
Он согнулся, опираясь на швабру, от которой было до смешного мало толку, и тоскливо уставился на уже покоробившийся новенький паркет. Я не знал, что сказать.
— Послушай… Давай переложим жратву в тот холодильник, где напитки? А кока-колу на фиг в подсобку, тогда ничего не пропадет…
Он рассеянно кивнул, и я принялся за работу. Капля в море, конечно, но хоть видимость будет, что мы что-то делаем.
— Дерек, а насос для откачки воды на твоем катере работает?
— Гм… Я уже думал об этом, ничего не выйдет, с напряжением будут проблемы.
— Можно помозговать… Там, вроде, двенадцать вольт, да? Ну так подключим это дело к аккумулятору грузовика, должно получиться. Бак-то, надеюсь, полный?
Дерек поднял голову.
— Ты электрик? — спросил он скептически.
— Нет. Пилот малой авиации. Приходится все уметь… или, по крайней мере, думать, что все умеешь. А что мы теряем? В крайнем случае, сожжем насос. Или твой генератор, это уж как получится…
Он усмехнулся.
— А толку-то… Слушай, Джек, я все понимаю, очень любезно с твоей стороны, но ты не обязан… Работы для тебя все равно не будет неделю, а то и больше… Плюнь, иди домой. Когда кончится это, тогда и кончится, что тут поделаешь. Act of God,так они пишут в страховых договорах… Кстати, именно страховой договор и волнует меня сейчас в первую очередь.
— С ним что-то не так?
— Черт его знает, этими делами жена занимается. А я вижу — Джанин сама не своя, и мне это не нравится, вот и все, что я могу сказать.