Исчезновение

Матесон Ричард

Мистер Кетчэм взял стакан апельсинового сока. Он всосал несколько капель и подержал для пробы на языке. Лимонная кислота восхитительно пощипывала его теплый язык. Он проглотил живительную влагу. Даже если это было отравлено, то рукой мастера. Во рту его, как приливная волна, начала прибывать слюна. Он вдруг вспомнил, что перед самым задержанием собирался остановиться в кафе перекусить.

Мистер Кетчэм осторожно, но целенаправленно приступил к еде, попутно пытаясь уяснить, что скрывалось за этим великолепным завтраком.

Опять,

наверно, их деревенский склад ума. Пожалели, что совершили ошибку. Довод казался хрупким, но, тем не менее, он присутствовал. Кушанья были восхитительны. Уж что верно в отношении этих новоангличан, так это то, что готовят они как сукины сыны. Обычный завтрак мистера Кетчэма состоял из подогретой сдобной булочки и кофе. А такого завтрака он не ел со времен мальчишества в родительском доме.

Он наливал уже третью чашечку обильно сдобренного сливками кофе, когда в коридоре раздались шаги. Мистер Кетчэм улыбнулся. «Точно рассчитано», — подумал он и поднялся.

Капитан Шипли стал на входе в камеру.

— Позавтракали?

Мистер Кетчэм кивнул. Если начальник стремился к благодарностям, то его ожидал печальный сюрприз. Мистер Кетчэм взял свой плащ.

Начальник не шелохнулся.

— Так что?.. — спросил мистер Кетчэм, выдержав паузу. Он старался произнести это холодно и властно. Вышло несколько иначе.

Капитан Шипли без выражения глянул на него. Мистер Кетчэм почувствовал, как почему-то сперло в груди.

— Могу я узнать?.. — начал он.

— Судьи пока нет, — прервал его Шипли.

— Но… — мистер Кетчэм не знал, что сказать дальше.

— Зашел сообщить вам, — добавил Шипли и, повернувшись, удалился.

Мистер Кетчэм был взбешен. Он воззрился на остатки своего завтрака, как будто там содержался ответ, способный прояснить ситуацию. Постучал себя кулаком по бедру. Неслыханная наглость! Чего они пытаются добиться — запугать его? Боже праведный, да они…

…они в этом преуспели.

Мистер Кетчэм приблизился к забранной решеткой двери и осмотрел пустой коридор. Внутри у него застрял неперевариваемый сгусток. Пища в желудке, казалось, превратилась в кусок свинца. Он хлопнул ладонью по холодной решетке: «Боже мой! Боже мой!»

Было два часа дня, когда начальник Шипли и старый полицейский появились у двери камеры. Полицейский безмолвно отпер ее. Мистер Кетчэм вышел в коридор и, надевая плащ, ждал, пока ее запрут.

Он следовал между этих двух людей короткими шагами, даже не взглянув на картину на стене.

— Куда мы идем?

— Судья болен, — сказал Шипли. — Для уплаты штрафа мы отвезем вас к нему домой.

Мистер Кетчэм втянул в себя воздух. Он не станет спорить с ними, просто не станет, и все.

— Хорошо. Бели вы считаете, что именно так и следует поступать…

— Только так, — подтвердил начальник, глядя перед собой. Лицо его было невыразительной маской.

Мистер Кетчэм несмело улыбнулся уголками

рта. Лучше не подавать виду. Все уже почти закончилось. Он заплатит свой штраф и уберется восвояси.

Снаружи было иглисто. Туман с моря дымовой завесой заполнил улицу. Мистер Кетчэм надел шляпу и поежился. Сырой воздух будто проникал в его тело и росой оседал на скелете. «Скверный день», — подумал он и начал спускаться по ступенькам, глазами выискивая свой «форд».

Старый полицейский открыл заднюю дверцу служебного автомобиля, и Шипли жестом указал внутрь.

— А что насчет моей машины? — спросил мистер Кетчэм.

— Мы вернемся сюда, после того как вы повидаетесь с судьей.

— Я…

Мистер Кетчэм поколебался, затем нагнулся и втиснулся в автомобиль, плюхнулся на сиденье. Он вздрогнул — холод кожаной обивки пробуравил брючную ткань — и потеснился, уступая место капитану.

Дверь захлопнулась. И опять тот же пустой звук, как стук крышки гроба в склепе. Сравнение вызвало гримасу.

Нижний чин забрался в машину, и мистер Кетчэм услышал, как двигатель зачихал, возрождаясь к жизни. Полицейский разогревал его долго. Мистер Кетчэм посмотрел в окно. Туман напоминал дым. Машина словно находилась в горящем гараже. Вот только эта пронизывающая до костей сырость. Мистер Кетчэм покашлял. Рядом задвигался начальник полиции.

— Холодно, — невзначай произнес мистер Кетчем.

Начальник никмг не отреагировал.

Мистера Кетчэма отбросило назад, когда машина оторвалась от кромки тротуара, развернулась на 180 градусов и медленно покатила по окутанной туманом улице. Он прислушивался к шуршанию шин по мостовой, размеренному посхребыванию дворников, прочищавших сферические сегменты на увлажненном лобовом стекле.

Чуть спустя он глянул на часы. Почти три. Полдня улетело на ветер в этом треклятом Захры.

Он снова посмотрел в окно на проплывавший мимо город-призрак. Ему показалось, что он видит кирпичные строения вдоль дороги, но он не был в этом уверен. Он поглядел на свои белые руки, затем скользнул взглядом по Шипли. Начальник полиции, неестественно выпрямившись, застыл на сиденье, уставясь вперед. Мистер Кетчэм натужно сглотнул. Воздух будто застрял в легких.

На Мэйн-стрит туман был реже. «Похоже, бриз с моря», — подумал мистер Кетчэм. Он покрутил головой по сторонам. Все магазины и конторы были закрыты.

— А где люди? — поинтересовался он.

— Что?

— Я говорю, где все люди?

— Дома, — ответил Щипли.

— Но сегодня среда. Что… ваши магазины не работают?

— Плохой день. Нет смысла.

Мистер Кетчэм глянул на желтовато-бледное лицо начальника и поспешно отвел взгляд. Он вновь ощутил, как холодок какого-то предчувствия ткет свою паутину внутри его. Было достаточно неуютно в камере. Здесь, в этом море туманной взвеси, было еще хуже.