Исчадие Света
Шрифт:
В последний момент Квентин очнулся и бросился в сторону. Оружие ронка рассекло воздух так близко, что горец ощутил на лице холодок ветра, рожденного клинком. Он отскочил на шесть шагов влево, оставив себе некоторое свободное пространство, развернулся лицом к врагу и принял боевую стойку. Ронк был уже совсем рядом. Из–под защитного шлема внезапно проступили отчетливо узнаваемые черты лица Арда Патринеля.
«Не смотри, — приказал себе Квентин. — Не давай воли чувствам».
Тамис бежала прямо к ним, уступив импульсивному стремлению помочь товарищу, оказавшемуся в беде. Квентин быстро увернулся вправо от натиска противника, слыша сквозь топот ронка металлический скрип его механизмов. Он едва избежал сокрушительного
Тяжело дыша, подбежала Тамис, ее глаза от волнения ярко блестели.
— Это оказалось не так уж трудно, — сказала она, еще не до конца поверив в удачу.
«Нет, — подумал Квентин, — это было трудно». Он осторожно подвинулся к краю ямы и заглянул внутрь. Но в лесу было так темно, что он ничего не увидел.
— Надо зажечь факел, — предложил горец.
Тамис отошла в сторону, собрала охапку сухих веток, завернула их в обрывки ткани, оставшиеся на краю ямы, и высекла огонь. В это время Квентин впервые услышал какие–то звуки, донесшиеся снизу.
— Поторопись, — прошептал он, стараясь не потерять самообладание.
Они сумели заманить ронка в ловушку, но не убили его. Одного падения было недостаточно. Требовалось нечто большее даже для того, чтобы лишить его способности двигаться. Квентин нетерпеливо ожидал возвращения Тамис. Получив факел, он наклонился над краем ловушки. Пламя осветило отвесные стены ямы до самого дна, где на глубине около пятнадцати футов находился ронк. Можно было рассмотреть даже его покрытое пылью тело. Он был покорежен и поцарапан, но все еще действовал. Ни падение с такой высоты, ни острые колья, вбитые ринджи на дне ямы, не смогли окончательно остановить ронка. Он тянулся вверх, хватался за торчащие из стен корни, вгрызался в землю, изо всех сил стараясь выбраться из ловушки.
Квентин Ли и Тамис старались помешать ему с упорством и неистовством, граничащим с безумием. Они швыряли в яму все, что только попадалось под руку, — камни, ветки, комья земли и даже огромный булыжник, который с трудом подкатили к краю ловушки. Несколько снарядов достигли цели, но каждый раз ронк поднимался и снова неутомимо тянулся вверх.
Они снова прибегли к помощи огня: поджигали сухие ветки и бросали их в яму. Дерево разгоралось так быстро, что ронк не успевал потушить пламя. На некоторое время ловушка превратилась в ад, металлические части корпуса, отражавшие огонь, сами казались языками пламени. Среди бушующего огня ронк пытался защитить свою человеческую руку, уже покрывшуюся волдырями и почерневшую. Искаженное ужасом и болью лицо Арда Патринеля смотрело на них из–за прозрачного экрана шлема, и в его глазах Квентин и Тамис увидели то, что предпочли бы не видеть никогда. Горец стал торопливо подбрасывать ветки в огонь, лишь бы не видеть того, что творится внутри ловушки. Тамис плакала.
Но, в конце концов, все их усилия пропали даром. Ветви в яме постепенно прогорели и погасли. Ронк почернел от жара, но по–прежнему старался выбраться наружу.
Квентин в отчаянии отступил назад. Ринджи были лучше подготовлены к такой охоте, чем они. Надо было заранее продумать свои действия на случай поимки ронка. Они могли бы использовать численное преимущество, но охотников ринджи с ними не было. Никого не было.
— Это не помогает! — крикнула Тамис.
Не ожидая ответа, она бросилась к деревьям. На мгновение Квентин решил, что девушка оставила его и предпочла убежать. Он заглянул в яму. Там догорали последние угли, а ронк с упорством копал в стене ступени.
Но вот Тамис вернулась, таща за собой огромную сухую ветку почти восьми футов длиной.
— Мы будем каждый
Квентин побежал ей навстречу, они вдвоем дотащили ветку до края западни и спустили вниз толстый конец, приготовившись с помощью этой дубины спихнуть ронка на дно ямы. Ворча и ругаясь, они достали своим орудием до металлического корпуса и столкнули чудовище вниз. Раз за разом Квентин и Тамис пресекали его попытки, безуспешно стараясь достать до сочленений, чтобы вывести из строя двигательный аппарат. Но каждый раз ронк поднимался и вновь карабкался наверх. Борьба продолжалась, не принося успеха ни одной из сторон. Квентин сознавал, что, в конце концов, они проиграют эту схватку, выбившись из сил, в отличие от неутомимого ронка. Чтобы победить, им необходимо было придумать способ вывести его из строя. Но на расстоянии это было невозможно, а о более близком контакте он не мог и подумать.
Но вот они допустили непоправимую ошибку. Конец ветки опустился слишком низко, и ронк, бросив меч, ухватился за него обеими руками. Вес чудовища был слишком большим, Квентину и Тамис пришлось выпустить из рук дубину. Ронк упал на дно ямы, но теперь у него в руках была готовая лестница. Подобрав меч, он стал выбираться наверх. Горец и девушка беспомощно переглянулись.
— Надо убираться отсюда, — прошептал Квентин.
— Нет! — крикнула Тамис. Покрытое пылью и потом, ее лицо исказилось от гнева и отчаяния. — Ты же обещал!
— Нам одним с ним не справиться!
— Мы должны! Тогда я сама сделаю это!
Тамис в истерике хватала комья земли и кидала в яму. Вдруг она неожиданно бросилась прочь в поисках другого орудия, чтобы не дать ронку вылезти. Квентин в ожидании замер на месте. Ронк уже показался над краем ловушки. Горец приготовился ударом меча столкнуть чудовище, как только сможет до него дотянуться. Пальцы крепче сжали рукоять меча Ли. Вновь поток волшебной силы наполнил восторгом его кровь, прояснил мысли и придал уверенности. Сияющие искры магического огня пробегали по лезвию. Квентин обернулся к яме. Ронк тоже видел проявление волшебства. В полных отчаяния глазах Арда Патринеля мелькнуло понимание происходящего.
В этот момент вернулась Тамис еще с одной веткой, намного короче и тоньше предыдущей. Увидев ее напряженное до предела лицо и почти безумный взгляд, Квентин бросился ей на помощь, и они снова попытались столкнуть ронка с края ловушки. Но их противник уже был готов к нападению. Он выхватил дубину у них из рук, не дав ни малейшего шанса на успех, и одним мощным ударом сбил с ног обоих. Квентин от неожиданности выпустил из рук оружие, и меч улетел куда–то в темноту. От удара горец покатился кубарем и чуть не задохнулся от боли в груди и ребрах. В следующее мгновение он уже вскочил на ноги и бросился на поиски меча, своей единственной надежды на победу. Меч нашелся быстро, но к тому моменту, когда Квентин схватил его, ронк уже выбрался из ямы и бросился на Тамис, неподвижно застывшую прямо у него на пути.
— Беги, Тамис! — закричал Квентин.
Но Тамис бросилась вперед с такой яростью, что ронк попятился. Она вонзила короткий меч в обгоревшую плоть оставшейся от человека руки и вцепилась в металлическую конечность, лишив его возможности пользоваться ножом и щитом.
Квентин не колебался ни секунды. С ужасом и отчаянием он выкрикнул боевой клич горцев «Ли! Ли!» и как одержимый ринулся в бой, пытаясь оттолкнуть Тамис и опрокинуть ронка. Ему не удалось ни того, ни другого. Тогда он отступил на шаг и с такой силой ударил мечом, что отсек человеческую руку ронка. Меч Тамис все еще торчал из упавшей на землю руки, алая кровь брызнула во все стороны. Гримаса боли исказила лицо Арда Патринеля, рот открылся в беззвучном крике. К своему ужасу, Квентин осознал, что эльф еще способен ощущать боль.