Исцелить душу

Рейн Опал

Он плохо умел контролировать свою жажду потребления. Страх и кровь, от какого бы существа они ни исходили, вселяли ненасытную потребность кормиться и разрушать в безумном, неистовом тумане.

Он всегда был голоден. Никогда не насыщался, сколько бы ни ел. И он задавался вопросом: как же удержаться и не съесть человека, с которым он хочет подружиться?

Он мог справиться с крошечной толикой страха, с каплей крови, но, если в их запахе будет хоть немного больше, он будет рвать когтями и кусать, пока они целиком не окажутся в его желудке.

Нет смысла

размышлять об этом, если он отказывается идти на охоту. Ему нужно подняться на поверхность Покрова, взобраться по отвесной скале и выйти в человеческий мир наверху, чтобы найти кого-то.

Снова вздохнув, он пошел на двух ногах и одной руке, чтобы выбраться из пещеры, так как это было удобнее. Он знал, что ему предстоит долгий путь — путь, в котором он попытается идти на задних лапах.

У него было много дел сегодня. Он кое-что строил, и до этого места нужно было пройти приличное расстояние.

Ему придется избегать Демона-Змея, которому принадлежала лесная территория прямо у его пещеры. Тому не нравилось, когда Безымянный ходил через его лес, но ему нужно было пройти через него, чтобы добраться до места назначения.

Безымянный вышел на небольшой участок земли снаружи. Вокруг его жилища был вырезан магический соляной круг, защищавший дом от Демонов. После того как Мавка, или Сумеречные Странники, как называли их люди, съедали хотя бы одного Жреца или Жрицу — редких людей со склонностью к магии, — они могли начать сами творить магию. Он не помнил, когда съел такого, знал только, что, должно быть, съел, раз мог использовать магию.

Безымянный проверил, цел ли защитный круг, чтобы спланировать свой день, не беспокоясь, что в его дом могут проникнуть в его отсутствие.

Я должен срубить еще одно дерево и снять с него кору. Затем я должен придать ему форму. Какое дерево мне убрать?

Он мог думать о людях сколько угодно, мог размышлять и желать, но не то, чтобы кто-то из них упал с неба.

Свистящий звук привлек его внимание, и он задумчиво повернул голову. Что это?

Пригнувшись на одной руке и обеих ногах, он начал поворачиваться на звук, который странным образом доносился сверху.

Он успел лишь мельком увидеть что-то размытое, прежде чем оно врезалось в него, приземлившись прямо на его тело. Удар с силой швырнул его на землю и лишил сознания.

Глава 3

Безымянный проснулся, вздрогнув.

Заметив что-то тяжелое на своей спине, он изогнул шею, чтобы посмотреть через плечо. Затем он наклонил голову, увидев то, что там было. Человек?

Звук гремящих костей и стонущие звуки привлекли его внимание, и он оглядел пространство снаружи своей пещеры, где лежал. Привлеченные запахом человека, три маленьких Демона пришли потоптаться прямо за его защитным соляным кругом, балансируя на его краю.

Они ничего не говорили — казались слишком маленькими, чтобы уметь говорить, — но их звериные звуки раздражали.

Вокруг

было разбросано много осенних листьев, что говорило ему о том, что прошло много времени с тех пор, как он в последний раз бодрствовал. Из-за отсутствия боли он понял, что, должно быть, был без сознания целый солнечный цикл.

Мавки исцелялись за день. Они оставались ранеными, неспособными исцелиться, пока не проходил день, а затем всё, что их беспокоило, заживало в течение минуты. Маленький порез, отсутствующая рука, даже всё тело целиком. Пока их лишенный плоти череп был цел, они возвращались к жизни.

Человек, должно быть, свернул ему шею, когда приземлился на него сверху, и его челюсть ударилась о землю. Ему повезло, что кость его черепа была самой прочной его частью и почти неразрушимой — что, вероятно, было единственной причиной, по которой он всё ещё был жив.

Поскольку, проснувшись, он не чувствовал боли, агония не привела его в ярость. Он был способен оценить случившееся с ясной головой.

Безымянный начал вставать, позволяя человеку небрежно соскользнуть с него, и посмотрел вверх на отвесную скалу, в которой находился его дом.

Он упал? Человек буквально упал с неба.

Он прошелся вдоль широкого соляного круга, чтобы убедиться, что тот всё ещё цел и надежен, прежде чем вернуться к человеку.

Он снова повернул голову, увидев, что у того на груди есть выпуклости, которые сигнализировали, что это женщина. Они всегда пахли слаще, чем самцы, и он присел на корточки, чтобы понюхать её волосы. Запах хрустящих красных яблок и морозного снега, исходящий от неё, заставил его тело содрогнуться от удовольствия.

Затем он приложил ушное отверстие к этим холмикам. Он ожидал, что она мертва, учитывая её падение с огромной высоты, но она, к удивлению, всё ещё дышала — хотя и слабо.

Смягчил ли я её падение?

Это не означало, что он не заметил её многочисленные сломанные конечности. Она не кровоточила, но участки её плоти были красными, словно кровь скапливалась под кожей. Большая часть её тела выглядела опухшей.

Тыльной стороной когтей он осторожно наклонил её голову, чтобы рассмотреть лицо. Одна сторона была ужасно покрыта синяками, а принюхавшись ближе, он заметил засохшую кровь, тянущуюся от носа и виска. Вокруг её головы был повязан кусок ткани, засунутый между зубами — не то, чтобы он знал, что это значит, хотя он использовал коготь, чтобы освободить её от этого.

Он посмотрел на Демонов. Теперь, когда кровь высохла, она не приводила никого из них в бешенство, но он видел следы их когтей, взрывших каменистую землю. Он мог только представить, как сильно они, должно быть, исходили пеной у рта, пытаясь добраться до неё, когда кровь была свежей.

Это всё ещё было неприятно и заставляло его зеленые сферы краснеть от голода. Он сунул пальцы во влажное носовое отверстие своей костяной морды, чтобы спрятаться от запаха, а затем уселся рядом с ней на корточки в безнадежных раздумьях.