Исцели меня собой
Шрифт:
– Мне не нужны одолжения.
– Мне тоже.
Соня села, обхватив руками согнутые колени. Этот раунд она проиграла вчистую, как и предсказывал Лео. Роль госпожи не для нее.
Что-то теплое коснулось ее ступни.
Соня подняла голову и увидела Павла, стоящего перед ней на коленях. Руки он завел за спину и целовал пальцы, наклонившись к ее ноге.
– Это лишнее, - произнесла она.
– Госпожа, простите меня, - смиренно сказал Павел. – Если вы знаете, кто я, то понимаете, как мне сложно. Позвольте мне до конца
У Сони перехватило дыхание. И вовсе не от того, что Павел стал по-иному себя вести. От чувства, о котором она давно забыла. Обнаженный мужчина стоял совсем рядом. Он склонил голову, от его волос пахло терпким парфюмом. Соня гнала его, но он остался. Неужели ему так плохо, что лучше лизать ноги глупой «госпоже», чем уйти?
Соня протянула руку и коснулась жестких волос. Провела по ним ладонью, дотронулась пальцами до щеки. Павел перехватил ее руку и поцеловал запястье.
– Простите… - прошептал он снова. – Я могу обработать, если есть чем…
Она не сразу поняла, о чем он говорит. Оказалось, сущая ерунда. У нее хрупкие сосуды и тонкая кожа, и от хватки Павла синяки выступили сразу же.
– Не стоит.
– Госпожа, разрешите мне остаться.
Павел целовал запястье на другой руке, все так же избегая ее взгляда.
«Игра, - поняла Соня. – Всего лишь игра. Павел убедил себя в том, что унижение поможет ему вернуться в Тему. Не я, так кто-то другой… другая…»
Она сбежала в ванную комнату. Никаких слез, никаких страданий. Просто понадобилось время, чтобы прийти в себя, умыться ледяной водой, поправить маску и парик.
Когда Соня вернулась в студию, Павел все так же стоял на коленях у дивана.
– Ладно, корми меня, - разрешила она и пошла к столу, захватив с дивана подушку.
Он мог уйти, но остался. Его выбор. Пожалуй, если он перестанет сопротивляться, то и она сможет доиграть свою роль до конца.
Есть не хотелось, но изобразить что-то придется. Соня бросила подушку рядом со стулом и молча указала на нее Павлу. Он снял с блюда баранчик и встал коленями на подушку. Соня случайно встретилась с ним взглядом и снова оцепенела – если бы взглядом можно было убивать, она давно осыпалась бы горсткой пепла.
Нервно сглотнув, Соня уставилась в тарелку. Аккуратно отрезала кусочек мяса, положила его в рот. И зачем она в это ввязалась? Может, уйти самой? Впрочем, нет. Это вызов, и она готова его принять.
Следующий кусочек Соня протянула Павлу. Он послушно слизнул его с ладони. Она невольно улыбнулась. Дом ест с ее рук! Ей было бы приятнее наоборот, но и так… забавно. Она не стала есть сама, скормила всю порцию Павлу. И позволила ему пить сок из стакана.
– Тебе не холодно? – спросила Соня после ужина.
– Нет, госпожа, - последовал ответ.
– Отдохни немного, я переоденусь.
Отдохни? Павел раздраженно смотрел на дверь в ванную комнату, за которой скрылась девчонка. Все шло не так, и за
Девчонка вышла из ванной в юбке по колено и туфельках на высоком каблуке. Он уловил перемену в ее настроении. Кажется, теперь она настроена решительно.
– Хочешь выбрать позу, в которой я буду тебя пороть? – поинтересовалась она.
Ее губы скривились в усмешке, а Павла передернуло. Маленькая стерва! Может, зря он пожалел ее? Как трогательно она «дарила» ему свободу! Наверняка пыталась обмануть. Он скрипнул зубами и посмотрел на нее в упор.
– Понятно, не хочешь. – Девчонка подошла к станку для порки и постучала по нему пальчиком. – Сюда, раб.
Павла так и подмывало спросить, умеет ли она держать в руках плеть. И снова нарваться? Она и двадцатью ударами может такого наворотить… А если их будет больше?
– У меня есть просьба, госпожа.
– Слушаю.
– Пожалуйста, не привязывайте. Я буду лежать смирно.
«И смогу остановить тебя, если ты…»
– Хорошо. Но если ты попытаешься помешать мне, количество ударов увеличится вдвое.
Это точно та девочка, что чуть не плакала на диване полчаса назад?
– Твое стоп-слово?
– Красный, - буркнул Павел, перегибаясь через перекладину.
Какое счастье, что никто из знакомых не видит его в этой унизительной позе! Он скосил глаза, наблюдая, как девчонка выбирает плеть. Лучше бы она взяла флоггер или трость!
– Считай.
Первый же удар выбил из Павла дух. Он зашипел от обжигающей боли, крепко стиснув зубы.
– Считай, - напомнила она безжалостно.
– Один… - выдавил он.
Пауза. Новый удар.
– Два.
К третьему удару он притерпелся. Девчонка не частила и не суетилась, выдерживала паузы, вполне достаточные, чтобы продышаться. И, судя по ощущениям, удары ложились ровно, без перехлестов.
К концу порки Павел понял, что плачет. Он сумел сдержать крики и не рыдал, просто из глаз текли слезы. Позорище. После счета «двадцать» наступила тишина. Девчонка не приказывала встать, да он и не мог, приходил в себя.
Потом что-то прохладное коснулось истерзанных ягодиц.
– Зачем? – хрипло спросил он, сообразив, что это гель от синяков.
– Хочется, - отозвалась его мучительница. – Ты против?
– С-спасибо, госпожа.
Девчонка отошла, бросив через плечо:
– Вставай.
Павел разогнулся и быстро вытер мокрые щеки. К счастью, этого позора она не видела, стояла к нему спиной.
– Ложись на кровать. На спину. Сможешь?
То есть, на выпоротую задницу. Сурово.
Павел осторожно коснулся ягодиц – горячо, но… вполне терпимо. Он опустился на кровать, подавив стон. На спину? Только зачем?